Маскарад

Свободные длинные рукава скрывали изящные ручки почти до кончиков пальцев, зато смуглые плечи и глубокое декольте оставляли простор для фантазии. Чем беззастенчиво пользовались многочисленные кавалеры, сидящие кружком подле моей Эон, и вовсю пялились на неё, не скрывая восторга и желания.

В саду пели птички, зеленела травка, и гостья, словно прекрасный цветок, алела в центре поляны. Если бы к нам прибыла целая делегация эльфийских красавиц, то Эон, несомненно, стала бы прекраснейшей из них — конечно, при условии, что слухи о неземной красоте эльфиек правдивы.

Услышав громогласный хохот, я вздрогнул и вынырнул из сказки — моя будущая жена без зазрения совести, как заправский вояка, резалась в карты. Судя по горке украшений, драгоценностей, табакерок и валяющейся прямо на подоле платья серебряной фляге, весьма успешно. В момент, когда я подошёл, Эон достала последнюю карту и громко шлёпнула ею в центр маленького столика перед собой.

— Я снова выиграла! — Она рассмеялась и захлопала в ладоши. Неподдельная радость в её глазах покорила всех вокруг, а проигравший, словно зачарованный, снял с руки последний перстень с видом, будто всю жизнь мечтал его отдать. Эон взяла из своих трофеев обрамлённое золотой рамкой маленькое увеличительное стекло, со знанием дела осмотрела поданное украшение и затем положила всё в общую кучу.

Она первая меня заметила.

— О, господин Никарэс, вы наконец проснулись? Солнышко прошло уже половину пути! Ну вы и соня.

— Госпожа Артистенге… — Я вежливо поклонился и, приподняв за кончики пальцев, поцеловал любезно протянутую руку, задержав прикосновение чуть дольше, чем это положено этикетом. — Господа… — Я изобразил ещё один поклон в сторону остальных.

Мужчины почтительно приветствовали меня, но счастья от моего появления явно не испытали. Мелкая знать — не чета мне — они прекрасно понимали, что теперь их звёздный час закончился, придётся уйти.

— Всё потому, что мне всю ночь не давали спать мысли о вас, мой прелестный ангел. И лишь под утро я смог немного забыться… Вы явно не человек, а прекрасная фея, околдовавшая меня, — из меня ручьём лилась глупая банальщина, над которой я раньше насмехался.

В глазах девушки блеснули смешинки, словно она над чем-то сильно потешалась.