Подаренная морем

Этот мужчина сводил меня с ума, но было видно, что и я не оставляю его равнодушным. Приятно, что ни говори.

Я услышала облегчённый вздох Кина и в ту же секунду губы молодого мужчины накрыли мои. Как при этом ему удавалось одной рукой удерживать саквояж, а другой обнимать меня за талию, я не знаю. Сама обхватила шею возлюбленного, приподнялась на носочках, чтобы было легче целоваться.

— Люблю тебя, Лаура, — прошептал довольный Верн и отстранился, чтобы снова устремиться вперёд.

Я просияла и двинулась следом, бросив прощальный взгляд на спящий особняк Эвансов.

В груди зашевелилось щемящее чувство надвигающейся беды, но я попыталась успокоить себя тем, что родные найдут записку и все поймут. Они просто обязаны понять, ведь я попросила прощения, а ещё рассказала, что Кин мне очень дорог.

Калитка даже не скрипнула, выпуская нас. Стоило пройти несколько шагов, как отчётливо стал различаться силуэт ожидающей нас кареты.

— Кин, ты всё предусмотрел!— довольно фыркнула я, пытаясь унять нервную дрожь.

— Лаура, детка, с тобой по-другому нельзя.

А иначе можно промахнуться и остаться ни с чем, — пошутил Верн, сжав мои пальчики. Он всё понял и это было так мило.

Жених раскрыл дверцу кареты, и в шутливом полупоклоне, который не очень выразительно смотрелся в темноте, произнёс:

— Прошу вас, будущая госпожа Верн.

Я пальчиками прихватила платье и плащ, как вдруг кто-то показался в тёмном проёме кареты. И прежде чем мы сориентировались, прозвучало:

— Довольно, молодой человек. Вы превысили моё терпение.

— Дядя, — испуганно прошептала я, сделав наг назад.

Кин ухватил меня за руку, словно пытался вырвать из пасти дракона и уже почти задвинул себе за спину... Милорд Эванс оказался убедительнее:

— Верн, прекратите прикрываться девушкой! И если думаете, что вы проворнее, то присмотритесь внимательнее. Вам не выехать с этой улицы вместе с Лаурой. Только одному.

Словно по заказу вокруг зажглись фонари, освещая помимо нас ещё нескольких человек, чьи лица было не разобрать из-за погоды и капюшонов.

— Лаура, девочка, ступай домой. Через полчаса я жду тебя для серьёзного разговора в своём кабинете, — приказал милорд Эванс.

Слова дяди показались обманчиво мягкими, но били, будто плеть. Я замерла, все не решаясь делать шаг. И вместе с тем понимая, что это может быть последний день, когда мы видимся с Кином. Это было страшно, но я встала рядом с Верном. Повернулась к нему и произнесла, жадно смотря и в то же время пытаясь запомнить каждую чёрточку любимого лица.