Тут вам не кино

Один. Жены рядом не было, и Аркадий знал — где та была. У Васьки Штакета, где же ещё ей быть… За стенкой у тёщи, как всегда, орал телевизор: шла какая-то музыкальная передача с попсой. За окном было темно. Аркадий глянул на часы, что стояли рядом на тумбочке: часы показывали половину третьего.

Аркадий потянулся и сел на кровати, опустив босые ноги на холодный пол. Поскрёб поросшую щетиной щёку. Задумался. Через минуту хмыкнул, встал и пошёл в туалет, по пути долбанув со всей силы кулаком в дверь тёщиной комнаты.

— Громкость убавь! — громко рявкнул он. — Не убавишь, как посру, на обратном пути выкину телевизор нахер в окно. Второго предупреждения не будет. Я всё сказал. — И пошагал дальше.

У Аркадия было такое чувство, что больше он никуда не попадёт. А это значит, что пора бы ему начинать прогрессорствовать в своём собственном маленьком мире — вот в этой самой квартире.

А что же Юрий Симоненко? А ничего. Пришёл в себя, и принялся чистить свою библиографию от артефактов Рогатова, коих тот щедро наплодил, пока его не было.

Релокант

Жил да был молодой талантливый автор, писатель, в смысле. Был он не так чтобы сильно молод, да и не очень — сказать по правде — он был талантлив, но что автор — то правда. Ибо писал он много…

— Так, стоп! — обрывает здесь едва начатый рассказ тупой читатель. — Путаница какая-то… Это как же так выходит, что «молодой и талантливый», но «не очень»?

— Спокойно, товарищ внимательный читатель! Спокойно! Так в среде правильных писателей, уважаемых критиков и бывалых читателей принято иронично назвать всяких графоманов, которые, несмотря на свою графоманскую сущность, иногда обретают популярность и бывают издаваемы и читаемы.

— И кто же таких читает? — не унимается тупой читатель.

— Да ты и читаешь. Всё, хорош мешать! Яндекс я тебе, что ли? Тихо! Читай дальше!

…Обретался, значит, этот МТА на самом популярном в русском интернете самиздатовском сайте, который я не буду здесь прямо называть, потому как не нанимался в рекламщики.