Чёртов меч

«Если он решит лечь со мной в постель, я, наверное, умру», - подумала Аллочка, цепенея.

- Аллочка, милая, пожалуйста, не беспокойтесь, - сочувственно сказал Тёмный, убирая руку. – Я вовсе не собираюсь к вам приставать, или как это... Вы – только моя дорогая гостья, тем более, что живые меня всё равно не... ну, не важно. Вы ведь будете обедать?

- Мне не хочется, - пискнула Аллочка.

- Вы могли бы выпить вина или молока... Впрочем, если вы желаете отдохнуть, Аллочка, я прикажу проводить вас в ваши покои, - сказал Тёмный предупредительным тоном влюблённого.

- Ага, - сказала Аллочка, потому что больше ничего ей на язык не шло.

Тёмный щёлкнул пальцами – и взметнувшийся вихрь подтолкнул Аллочку вперёд по галерее. Перед ней сами собой зажигались свечи.

Аллочка шла, натягивая на грудь мех, хотя вокруг стояла тропическая жара.

Она почти ни о чём не думала; бездумно, чувствуя только панический безнадёжный ужас, она вошла в миленький, совершенно розовый будуарчик – и вдруг ощутила, что ей стало намного легче двигаться.

Меч, вечно висевший у неё за плечами, исчез.

Песнь восьмая, в которой раскрывается Тайна Избранной

Аллочка пошарила рукой за спиной под мехом. Сбросила мех и подошла к огромному зеркалу в фарфоровой раме с розовенькими купидончиками в золочёных розочках. При других обстоятельствах ей бы ужасно понравилось такое зеркало, но сейчас было не до этого.

Пропал её последний союзник и проводник.

Не с кем было посоветоваться, некому было даже поплакаться. И Аллочка не представляла, что теперь делать.

«Я в ловушке», - подумала она, и ощущения от этой мысли оказались вовсе не такими радужными, как у её героинь. Мелькнула мысль, что все эти бумажные девицы получились набитыми дурами в мирах, населённых такими же набитыми дураками – но тут же Аллочка поняла, что всё это не важно.

Надо не сокрушаться о малом своём писательском таланте, а думать, что делать дальше.

Аллочка обошла будуар и не нашла ничего такого, что навело бы её на умные мысли. Тогда она сняла туфельки и, держа их в руке, приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

Если придётся бежать, «шпильки» подведут, а босые ноги – нет, подсказал опять всплывший откуда-то здравый смысл.

Сперва коридор был пуст, но стоило Аллочке сделать по пушистому пурпурному ковру несколько шагов, как из стены вдруг вышел тот самый кривоногий горбатый карлик. Аллочка подумала, что теперь не стала бы называть горбатым Хнуро – острый горб у этого существа торчал гораздо выше головы.