Чёртов меч

- Даже здесь? В замке, где он в гостях?

- Да, - повторил гоблин.

Тёмный кивнул.

- С тех пор, как король Грегор победил гоблинов, они мне не союзники, - сказал он печально. – Король Грегор их вынудил меня бросить. Теперь их бесит само упоминание об их собственном предательстве.

- Это правда? – спросила Аллочка с отвращением.

- Да, - сказал Хнуро. – Тебе не надо было позволять ему касаться твоей души, Аллиэль. А я не смог тебя предупредить. Это не ложь. Это хуже.

- Вы всё понимаете, Аллочка? – спросил Тёмный сочувственно.

- Понимаю, - сказала Аллочка понуро.

- Ну! Тёмные – не всегда плохие, - тут же вставил меч. – Закон жанра, а? У тебя самой...

Ох, да. Аллочка думала, что Тёмный Властелин по имени Никт куда лучше и красивее Короля Ада Эд`Ндро`Одэлла, которого она сама когда-то придумала. И что хороший Тёмный Властелин – это куда моднее, чем плохой. И вообще, может, зло – это как раз король Грегор, который вешает людей на проезжих дорогах.

.. и гоблин, королевский шут! Ну да, шут!

И я тут их всех развлекаю, как последняя дурочка, осенило Аллочку.

- А вы надолго собираетесь задержаться, Никт? – спросила она Тёмного, заглядывая в его прекрасное лицо.

- Если вы хотите, Аллочка, можем уехать прямо сейчас, - сказал он и улыбнулся нежно и загадочно.

- Аллиэль, нет! – охнул гоблин и дёрнулся, было, вперёд, но Тёмный остановил его одним взглядом.

- Помолчи, нелюдь. У тебя было достаточно времени на разговоры – ты его уже потратил, - сказал он и галантно подал Аллочке руку, прикрытую плащом.

- Я ж говорил, что гоблин – дело промежуточное, - сказал меч удовлетворённо. – Вот этот – по нам. У него – земли и золото, и вообще...

Аллочка и сама думала, что вообще.

Но по сердцу что-то царапало. Кажется, ей было жаль гоблина. Иррационально.

Песнь седьмая, в которой Избранная посещает Обитель Тьмы

Аллочка очень любила магию. А магии в её путешествии пока как-то не оказывалось и не оказывалось.

И у неё самой магические способности не проклёвывались и не проклёвывались. Поэтому Никт, Тёмный Властелин, произвёл сильное впечатление, когда вызвал из воздуха чёрную карету, запряжённую бешеной вороной шестернёй с оскаленными клыками, горящими красными глазами и развевающимися в безветрии гривами – на козлах сидел бледный мертвец в цилиндре, а на запятках стояли маленькие рыжие дьяволята.