Чёртов меч

Впрочем, в данном конкретном случае, идея показалась вышестоящим недурной. Чёрт даже получил некоторое повышение по службе – должность младшего помощника заместителя смотрителя контролёра температуры в котлах для работников ЖКХ, каковым работникам летом полагалась кипящая вода, а зимой – ледяная. Чёрт принял эту должность – скучная, неплохо оплачиваемая синекура. Он понял, что курировать огненную лаву для плагиаторов и эпигонов, о чём он трепетно мечтал ещё со времён Петрарки, не светит до тех пор, пока весь ад не замёрзнет – и был согласен на любую скучищу с более или менее терпимым окладом.

Но творение говорящего меча стало его творческим взлётом, первым и, возможно, последним. Дань юношеской мечте, романтический порыв, чистый, как хрусталь, горний взлёт того, что чёрт, забывшись, называл душой. Автор даже подозревает, что чёрт, насколько это возможно для нечистого духа, любил человеческую литературу. Во всяком случае, муки её врагов доставляли чёрту больше удовлетворения и радости, чем муки врагов человеческих – и даже Божьих.

После «Ночи перед Рождеством» к русской литературе чёрт особенно благоволил. Он тайком хранил первое издание «Вечеров...», как бесталанный художник-неудачник тайно хранит гениальную карикатуру на себя, сделанную мастером от широты души и весёлости нрава. Чёрта восхищала снисходительность Гоголя к маленькому человеку – и маленькому чёрту заодно – как слегка оскорбляла высокая булгаковская гордыня. «Писать Самого с фаворитами – это конечно, это да, никто и не спорит, - думал чёрт, - но ты вот на безымянных обрати внимание! На тружеников из глубинки! Всё ушло.

А новые авторы и вовсе не радовали. Свежие образы, изготовленные новыми творцами, не тянули и на карикатуру. Ради своего тайного кайфа, чёрт мог простить писателю чёрт знает, что – самую злую насмешку – но не тоскливое и однообразное убожество. Адский консультант по человеческим литературным делам, в приёмной у которого чёрт иногда ошивался, за кружечкой горячей смолы, закусываемой свежим асфальтом, невесело шутил, что в опусах нынешних писак чёрта не отличишь от ангела – все серые.

Люди зазнались, рассуждал чёрт. Их не интересует ничто, кроме ничтожного собственного «Я» - и эту ерунду они готовы раздуть до божественных размеров. Ага, уже. Человеку всегда хотелось стать богом, но эти далеки не то, что от божеской – даже от собственной, человечьей сути.