Прекрасная Ху Мэй хочет есть

— монах замялся, краснея всё больше, потом опустился на колени и перехваченным голосом сказал: — Пожалуйста, освободите меня от сана.

Магистрат поражённо всплеснул рукавами и побежал поднимать с колен свежеобретённого экзорциста, а Ки Рэн убедилась, что на неё никто не смотрит, и тихонько сунула себе в рукав золотой нож для писем, лежащий на столе магистрата. А потом золотую чернильницу. Пресс-папье с нефритовым тигром пришлось совать за пазуху — в рукав не влезло, а драгоценные механические часы в тяжёлом корпусе из малахита с резным перламутром вообще оставалось только держать за спиной двумя руками.

Монах стоял на коленях и просил во имя света быть милосердным, магистрат квохтал над ним и размахивал руками, как курица-наседка:

— Ну почему? Как можно?! Такой успех! Это начало большой карьеры, вы представляете, настолько вы станете востребованы, благодаря новому закону! Такой опыт! Никак невозможно, нет! Храм мне этого не простит!

— Я не могу вернуться в храм.

— Почему?

— К сожалению, я не смог сдержать обет.

Магистрат замер с раскрытым ртом, монах посмотрел на него виновато и непреклонно:

— Магистрат? Вы поможете мне искупить мой грех и защитить честь госпожи?

Ки Рэн тоже стояла с раскрытым ртом и всей душой надеялась, что это такая шутка, или, в крайнем случае, месть.

— Великие боги... Ладно, в счёт награды. — Открыл шкаф в углу, достал табличку с печатью «вольный» и протянул монаху двумя руками, даже вроде как с поклоном: — На, женись. Да помогут тебе боги, с такой-то невестой.

— Так, подождите, — Ки Рэн попыталась эффектно взмахнуть рукой, но, отпустив на секунду часы, поняла, что одной рукой их не удержит — пальцы вспотели. Монах принял из рук магистрата табличку и посмотрел на Ки Рэн честными глазами:

— Госпожа, я приму ответственность за то, что случилось.

— Какую ответственность, ты чё?! В храм иди, тебе помощь нужна!

Монах попытался взять её за руку:

— Мы пойдём в храм богини плодородия, и сочетаемся браком перед небесами.

— Какими небесами, окстись, юродивый! Руки убери! — она дёрнулась, и услышала, как из рукава выпадает золотой нож и звонко отскакивает от паркета под ноги магистрату.