Время решать

– У меня Гитлер просил милостыню и играл на аккордеоне «Мой милый Августин»! А у тебя как? – спросил он у Эвара. Но тот только вздохнул:

– У меня невесело было. Июльское восстание – почти в точности как оно происходило. Погибшие люди…

Общее веселье тут же утихло.

– Да… – неуверенно произнесла Мари. – Наверное, дело в том, что тогда ты был рад победе, она казалась важнее всего. А теперь видишь, что все эти короли, президенты, революции – мишура, наносное, а вот люди, которых уже не вернуть…

– Почему не вернуть? – возразил третий из парней группы.

 – Пока существует Эксодус, остаётся надежда.

Разговор о наваждениях увял. Выяснилось, что из восьми учащихся группы только у четверых началась ностальгическая ломка, а другим она ещё предстояла. Наваждения у всех, кроме Эвара, были весёлые, но его слова о погибших огорчили всю группу.

– Кто-нибудь собирается идти в Охранение? – ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс вдруг третий из парней, явно стараясь сменить тему. Его вопрос вызвал общее оживление:

– Девушки в Охранение не ходят!

– Почему? Ходят, только им нельзя на опасные участки!

– И вообще, это добровольное дело!

– Конечно, добровольное, я ведь спросил – пойдёте ли? – недовольно сказал парень.

– Погодите, погодите! – ошеломлённо заговорил Эвар. – Я ничего не знаю про Охранение, мне не рассказывали! Что это такое?

– Как это – тебе не говорили? Почему? – удивился Жозеф.

– «Почему, почему». Он же самый талантливый из нас всех, – объяснила одна из девушек.

 – Им нельзя рисковать. Должен же кто-то наукой заниматься, а не только палить в чудовищ.

– Там не надо палить!

– Да ну, это не опасно! За весь период Спасения было лишь восемь несчастных случаев, и только один из них смертельный!

– Да объяснит мне кто-нибудь, что такое Охранение?! – возмутился Эвар. – Или хотите, чтобы я себя дураком чувствовал рядом с вами?

Все переглянулись.

– Охранение – это система безопасности колоний Спасения, – заговорил Жозеф.

 – Защита от всяких там чудовищ, контроль за изменениями, которые вызываются нагуалями. Только нас, спасённых, поначалу на контроль не поставят, нам же трудно определить, изменилось ли что-то или просто мы это впервые видим.

– На самые опасные участки нас тоже не отправят. Только туда, где разная мелочь ожидается. И вообще, раньше, чем окончится ностальгическая ломка, никуда не пустят. Сейчас можно только на тренировки ходить.

Эвар вздохнул.