Ритуал. Нарочно не придумаешь

Когда у неё это не получилось, она издала грустное мычание, и на космической скорости, высоко взбрыкивая задними ногами, стартанула с места в карьер и понеслась в темнеющее за канавой, поле. Следом за коровой, мелькнув в воздухе обутыми в калоши ногами, мимо меня пролетела привязанная к корове бабуля.

Собирая по пути все кусты и кочки, бабуля слала на мою голову мыслимые и немыслимые проклятия.

— Чтоб ты сдох, ирод! Враг рода человеческого... — доносился удаляющийся голос бабули из темноты. — Помогитееее! Людииии!

Проследить движение старухи с коровой по полю я мог по гомону вспугнутой живности: сначала в темноте недовольно кричали пичуги, потом к ним присоединилось лягушачье кваканье и наконец, всю эту вакханалию завершил громкий всплеск воды.

Вспомнив о том, что где-то в той стороне было озеро, я ломанулся на хлюпающие звуки. По дороге я где-то потерял свою сумку и, весь усыпанный репейником, вломился в камыш и ушёл в воду по самые подмышки. Где-то совсем рядом, громко сопя, в воде ворочалось, что-то огромное…

Выбираясь из воды, корова зацепила меня рогом и выволокла на берег прямо под ноги разъярённой бабули.

Мы стояли друг перед другом, словно в каком-то старом американском вестерне, и с ненавистью стреляли друг в друга взглядами.

— Вот привязался, аспид... — плюнула бабуля. Держась за поясницу и охая, поплелась к мирно жующей травку, корове. — Уууу, утроба ненасытная... — хлопнула бабка корову по заднице ладонью. — А из-за тебя, аспид, я свою вставную челюсть потеряла.

— Из-за меня?.. Да я себе шёл по дороге, никого не трогал… Чего было так орать, как будто на вас насильник напал?

— Так ты и есть, насильник… Вот как накатаю на тебя заявление участковому, что ты меня снасильничать хотел… Полночи за мной по полю гонялся… Вон, как и меня и Зорьку мою, вымотал, аспид!

Меня от такой наглости бросило в жар. Не хватало ещё и правда из-за этой полудурочной старухи в полицию загреметь.

— Я... Я... Простите меня, пожалуйста... — проблеял я, не узнавая своего голоса.

— Что... Забздел, милок? — злорадно усмехнулась старуха. — Иди, ищи мою челюсть. Я её где-то тут обронила. Да смотри не наступи, сломаешь...

Трясясь от ненависти и бессилия, я упал на четвереньки и пополз по мокрой от выпавшей росы траве. Бабуля и не думала мне помогать. Она сидела рядом с коровой на кочке и тихонько посмеивалась.

Где-то на трассе раздался шум отъезжающего от остановки последнего автобуса, увозившего с собой шанс моего возвращения домой.