Попаданка и баба Яга

— У нас в сказках она детей в печку совала…

— И ты сунешь, — нахмурилась Явина, а у меня от ее убежденности ноги подкосились. Благо от скамьи не убежала. А ведьма, закрыв ладонями лицо, бубнила: — Как придет к тебе мать, что раньше времени разродилась с синюшным дитем, да грохнется на колени с мольбой о спасении, так и будешь смотреть в свое сердце: отказать или жизнь дать. Да, еще неизвестно, согласится ли с твоим выбором мироздание...

— А причем здесь печь, — начала я выпытывать, непроизвольно касаясь рук женщины, чтобы ее успокоить.

Как она вцепилась в мои пальцы!

Образы хлынули, словно мои собственные воспоминания: слабенькие младенцы, залитые слезами лица разных женщин. Тесто, раскатанное как пеленка, над которым шепчет Явина выдавливая из себя весь запас силы до капли. Огромнейший расстегай на хлебной лопате, который, продолжая что-то шептать, бледная, почти белая, ведьма засовывает в печной зев и тут же вынимает...

А колдунья, словно не замечая моих ослепших глаз, зашептала:

— А куда еще призывать огонь магии мира? Как малька защитить от его обжигающей мощи? Но, так бывает, что вроде и пелену наговорила, и все заклятия в нее вложила, и спеленала, как положено, и по времени не отступила, а мир не принял дитя.

Убил. И идет потом сплетня, что ты его зажарила…

— Для чего? — ляпнула я, опешив.

— Чтобы съесть, — огрызнулась ведьма, а потом подняла на меня недоуменный взгляд. — Разве у человека может возникнуть другая идея, зачем запекли его ребенка?

— Так она же сама пришла, сама просила.

.. — воскликнула я, пытаясь подскочить, но цепкие пальцы Явины меня не отпустили. А маленькие, но сильные руки домового удержали за плечи.

— Просила, стонала, — согласилась моя собеседница, но проявившиеся горькие складки ее мгновенно состарили. По ауре женщины, словно рябь, прошла еле заметная дымка, а она продолжала: — Даже клялась, что готова и к такому повороту. Но! Те, кто безутешной матери про этот ритуал рассказывали — тихо шептали, а она, потом, на весь свет криком кричала…

Голос рассказчицы становился все тише.

В нем появилась хрипотца. Из глаз, по бледным щекам Явины, покатились слезы. Видно было, как больно ей вспоминать тех ребятишек и под конец она не выдержала, замолчала.

— Поэтому и пошла молва, — поежившись, закончила я за нее мысль, — что ведьмы детей губят… А что там с якорем?

— Так ты согласна? — посветлела лицом ведьма. Мне вдруг так стыдно стало за свое поведение. Домовой прав, решение принято.