Молодые волшебники (*60 иллюстраций)

Под потолком ярко сиял начищенный канделябр со множеством новых свечей, которые можно было зажечь вечером, продлевая светлое время. Гобелены на стенах вытряхнули от многовековой пыли, повесили новые. А рядом с выходом на кухню соорудили деревянную сцену.

– Мы опять куда-то переместились? – Карасёв усиленно потёр глаза.

– Определенно не помню, чтобы мы в очередной раз куда-то проваливались, – уверенно заявил Марк. – Адские проделки?

Посреди залы они увидели Настю, что-то объясняющую человеку с большим струнным инструментом.

– Слушай меня, трубадурик. Дудеть будешь. Понял? – услышали они. – Так ду-ду-духаст… Запомнил? Запиши.

– Запомнил, – музыкант кивнул и старательно задудел, чтобы не признаваться в том, что писать не умеет, а жить напротив, хочет.

Зная суровый нрав прошлого правителя Края, он согласился приехать в него лишь за три цены против одной обычной. Почти мешок муки.

Рядом с соправительницей Марк приметил ещё одну девочку. Невысокого роста, худенькую, тощую, русую. И бледную, то ли от малокровия вследствие скудного питания.

Жора сбежал вниз по лестнице.

– Что тут произошло? – спросил он у Ташкиной. – Где мой стол с новыми ложками? Поесть – это самое главное в замке после поспать! Что тут ещё делать?

– Во-первых, доброе утро, – произнесла Настя. – Во-вторых, поголодаешь ради общего блага. Я тут не просто так суету навожу. Отдыхать будем.

Жора хмыкнул и не стал отвечать на приветствие.

– Ага, доброе, – спустился следом и Марк. – У тебя ещё какая-то магия появилась? Ты теперь не только одежду создаешь, ещё и интерьеры редактируешь?

– Это называется уборка, пацаны, – горделиво вздёрнула нос Настенька и обратилась к Жоре, колдующему себе бутерброд. – Если бы ты убрался в своей комнате, преображения были бы такие же. Попробуй. Иногда полезно. Постирал носки, одел новые и на душе приятнее.

– Зачем? – удивился рыжий. – Ты же новые постоянно выдаешь. Старые проще сжигать.

– Не привыкай к карманному театру! – воскликнул Марк. – Надо их как-то по другому пути эволюции пустить. А то опять на стендап в обществе нарвёмся.

По зале разнёсся душераздирающий звук. Кто-то из музыкантов дунул в рожок, силясь повторить после этого:

– Ду… ду… хаст… хаст… ду… ду.

Тут же зазвенели струны лиры, нестройно, разлажено. Кто-то ударил в бубен.