Молодые волшебники (*60 иллюстраций)

– Я не знаю, что делать, – предупредила Настенька.

– И я, – вторил ей Ушаков. – Я привык разить словами.

– Я вам нарисую и кольчугу, и пластинчатые доспехи. И луки составные нарисую, мне не жалко, – раздухарился Жора. – Мне бы только карандаш и бумагу. А то угольком на стенах придётся рисовать. Я вас знаю. Вы же такие же и сделает по цвету и консистенции. А зачем нам угольные доспехи?

– Да они только красивей тут все станут. Давай уже своё углёвое граффити. Или углятье? – повеселела подруга. – Впрочем, почему бы не попробовать с мужскими переодевашками? Броня в принципе та же одежда.

– Вот уж спасибо. Я тебя нормально кормил, – ответил Жора. – Так что и ты меня нормально одевай. А также всех наших людей.

– Моя армия не будет нуждаться ни в чём! – гордо добавил Марк, вновь напирая на слово «моя».

– Умойся, Ухо. Твоего тут ничего нет, – хмыкнул Карасёв. – Только наше. А если такой умный, то трусы из угля получишь. И сам уголь есть будешь.

– Это почему ещё, Карась?

– А накормишь ты людей кашей из топора?

– Раньше они чем-то питались.

– Может и питались. Но без витаминов воины долго не протянут. Цинга, знаете ли. – напомнил Жора. – Так что мечи твои разве что на кресты над могилками сгодятся без меня. Да и без брони Настеньки ты до врага даже не добежишь. Давай с нами работай в спайке или иди себе накуй мечей где-нибудь в другом месте.

– Это точно, Ухо. Придётся делиться властью, – посоветовала Настенька и пояснила.

– Правление троих называется – триумвират, – припомнил Жора. – Правим втроечка, значит.

– Союзники по нужде! – заявила Ташкина. – Ну или как красавица и чудовища временно взаимодействуем. От безнадёги.

– Мы не друзья, – заметил Марк. – Но и не чудовища!

– В Триумвирате редко, когда встречаются друзья. Зато чудовищ хватает, – сказал Жора. – Помните, как Цезаря ножичком потыкали? Со смертельным исходом!

Марк кивнул и тут же выставил условие:

– Чур меня первым в бок ножом не резать, не колоть и не тыкать, – тут он повернулся к Карасёву.

– Себя сожги прежде, – буркнул Жора. – Сделай миру милость, избавь его от своего наследия.

– Себя не могу, – вздохнул Ушаков. – Больно это. Да и на костёр у меня аллергия. Давай Настю, может?

– Угольные. Трусы, – почти по слогам напомнила она.

Оба сразу отступили.