Молодые волшебники (*60 иллюстраций)

Ни поклонов тебе, ни уважения лизоблюдов. Хотя бы на уровне «не соблаговолите ли вы столь любезно, сударь?».

«Да откуда вообще взялись столь невоспитанные големы?», – подумал маг: «Кастануть бы на них ступор головного мозга, да откуда он у големов?!»

С другой стороны, примитивная речь и умение задавать вопросы подсказывали, что мозг каким-то образом у големов вырос и даже сформировался до полного захода солнца.

Вроде бы бери и используй големов по своему усмотрению, раз умные такие. Но правителя замка Край терзали двойственные эмоции.

На всякий случай Хил отгородил себя от неправильных созданий защитным барьером. Так всегда делал, когда крестьяне брали в руки вилы и окружали своего господина с тем, чтобы всё-таки задать пару вопросов. Происходило подобное примерно раз в десять лет, когда смелости набиралось новое поколение.

«Пусть бормочут, что хотят», – решил для себя маг: «Я здесь главный!».

Но Жора к несчастью для старика с лёгкостью перешагнул защитный магический барьер.

Во-первых, не заметил по рассеянности.

Во-вторых, через низенькие заграждения он всегда перепрыгивал, даже не обращая на них внимания. Как у соседей на огороде на даче, когда хотел набрать вишни или яблочек.

Чего им, жалко, что ли? А ему расти надо.

В-третьих, просто потому, что мог.

Старик в ужасе отскочил от рыжего демона, осознав, что барьер для призванных големов – не преграда.

«Всё логично! Ведь они антимагические существа!» – промелькнуло в голове.

Он снова упустил этот момент из головы, как будто уже терял разум. И костлявая лишь хохотала рядом, глядя как он становится безумным.

От осознания собственной грядущей беспомощности король-маг запутался в не менее собственной мантии и повалился на спину.

– Дедушка, осторожнее там, – обронила Настенька. Старших она уважала. Особенно бабушку. Хоть и давно её не слушала. Но опять же из уважения к ней, только наедине.

– Ребят, а действительно, посмотрите какой красивый закат, – тем временем сказал Марк. Он больше не был готом. И в состоянии эмо понёс романтическую ахинею. – Вот бы послушать сейчас мою любимую песню. Я её недавно записал.