Дракон среди нас

Он бы с куда большей охотой проводил время, выискивая руды и окрестных оврагах, болтаясь по водному рынку, пока ещё полному диковинных людей и вещиц, или донимая местных мастеров. Может, нанялся бы на какие-нибудь работы – да хотя бы подмастерьем к кузнецу. Таскать уголь и раздувать мехи, присутствовать при рождении творений из металлов было бы куда веселее, чем поливать деревья и слушать монотонный бубнёж что-то высчитывающих эльфов, играть с самим собой в досочки или «Девять пляшущих мужичков».

С ещё большей охотой он бы вообще улетел отсюда.

Пару раз по вечерам в спальном Йеруш видел, что Илидор достаёт подаренный Мшицкой «камень мудрости» и пристально всматривается в него посеребревшими глазами.

– Ты что, поверил в каменную мудроту? – спросил он в первый раз. – Хочешь получить у него совет?

– Наоборот, – глухо ответил Илидор. – Хочу убедиться, что мудроты у меня нихрена не добавилось.

Всё чаще дракону чудилось, словно маленький камешек передаёт ему звонкие напевы подземных камней.

Но Йеруш вцеплялся в Илидора неотрываемо-жалобной пиявочкой и просил сопровождать его. С юношеским волнением, таким непривычным для вечно-всё-знающего Найло, твердил, что не может приходить к Сайе один и не может оставаться на острове один. Не объясняя, разумеется, причин и гневно отвергая все шутливые драконьи намёки на романтический интерес между эльфами и сопутствующую ему повышенную робость у обоих.

Сайя отвергала такие шуточки ещё более гневно, и к тому же всякими способами давала понять, что шутить с ней вообще не следует. Но не то чтобы это могло остановить золотого дракона.

Илидора то забавляли, то раздражали ужимки обоих эльфов, и сами эльфы его сердили значительно больше, чем можно было ожидать. Дракон досадовал на их похожесть в страсти к своему делу и нетерпимость ко всем прочим существам вокруг, и на их взаимное притяжение, по поводу которого Йеруш и Сайя старательно притворялись валенками, делая вид, будто притяжения не существует.

Вдобавок ко всему, эльфы постоянно и молчаливо соревновались в учёности, умности и в полезности своих профессиональных умений. Что было полностью бессмысленно: меряться успешностью в науке обычной и в магической – всё равно что сравнивать волну и камень.