Дракон среди нас

Наконец вылез из костюма весь, едва не сорвав костюмные штаны вместе со своими.

– Это не практическая работа в университете! Ты не учишься об мои проекты в вольном темпе, я здесь не для того! Я здесь ради результата, мне нужен мой долбаный костюм! У меня горит научный проект!

– Чисто балаган, – тихонько заметил яблочник.

– Только дудочника не хватает, – согласился Илидор.

– Я всё исправлю, – твердила Сайя, густо краснея. – Никто же не ожидал, что дообразный костюм получится идеальным, ты тоже понимал, что будут ошибки…

– Но не насколько же системные! Не в самой же основе основ!

Как будто не слыша его, Сайя закончила начатую фразу:

– … и что процентов восемьдесят успеха может зависеть от количества попыток.

– Потому тебе не пришло в голову сделать хотя бы одну попытку до того, как натянуть костюм на меня? – Вызверился Найло. – Надеть его на себя и посмотреть, что получится?

Он отёр лицо ладонью и отошёл от резервуара, явно плохо понимая, где находится, куда движется и что его окружает.

– Не останавливайся. Ты же знаешь: если кто-то ошибся, нужно на него долго орать, только тогда он поймёт, как всё сделать правильно.

Найло зажмурился, постоял так мгновение-другое, потом открыл гораздо более осмысленные глаза и обернулся к Сайе, которая так и стояла у резервуара, держа в охапке костюм. С костюма стекала вода, но эльфка от расстроенных чувств едва ли понимала, что весь подол у неё уже насквозь мокрый.

А Йеруш вдруг развернул плечи, как-то повелительно-уверенно устроил голову на хрустнувшей шее, посмотрел на Сайю совершенно спокойно и сказал гораздо более приятным и мягким голосом:

– Я должен попросить прощения за форму всего мной сказанного. Не за содержание. Я весьма расстроен и тороплюсь, но я не должен был так разговаривать. Предлагаю решение, которое поможет нам обоим и пойдёт на пользу делу: я сам сделаю все расчёты, связанные с водой, и прочие, которые могу сделать и в которых будет польза.

Эльфка побелела, развернула плечи так, что её лопатки, наверное, стукнулись друг о друга. Голос её тоже стал иным – только не мягким и спокойным, а ледяным и звонким:

– При всём уважении, я не могу тебе позволить вмешиваться в мою работу.