Дети непогоды

Прохожие немилосердно толкались, и в какой-то момент Хлюпик почувствовал, что рука одного из них явно ощупывает мешок. Иннот вдруг, словно почувствовав что-то, резко обернулся и уставился тому прямо в глаза. Прохожий стушевался и отстал.

— Не зевай, парень, не зевай, — сквозь зубы пропел Иннот. — И не отставай, иди ко мне вплотную.

Хлюпик потерял счёт пройденным улицам и еле волочил ноги, когда, наконец, они вошли в какой-то дом и поднялись наверх. По-видимому, все каюкеры предпочитают жить под самой крышей, флегматично подумал Хлюпик, когда они остановились на последней лестничной площадке перед железной, крашенной коричневой краской дверью.

Куки сбросил с плеча мешок и изо всех сил заколотил в неё кулаками. Грохот ударов, казалось, разнёсся по всему дому. Подождав немного, он приложил ухо к щели между дверью и косяком и прислушался.

— Музыку поставил, — огорчённо сказал он. — С одной стороны, хорошо — значит, он дома...

И Иннот снова принялся колотить в дверь. Наконец, оттуда глухо спросили:

— Кто там?

— Это я, Иннот!!! — завопил, надсаживаясь, Иннот.

Дверь открылась, и Хлюпик со страхом посмотрел вверх. Громила был невероятно высоким, почти вдвое выше самого Хлюпика, и весь порос длинной угольно-чёрной шерстью. Одежды на нём не было вовсе, если не считать ярко-красных плавок.

— Ты бы глазок в дверь вставил, что ли! — поприветствовал друга Иннот, подхватывая узлы.

—Да ну, блажь какая! В них всё равно ничего не видать толком. — Хозяин посторонился, пропуская гостей. — Ну, здравствуй, что ли, мелкий! Я уж, грешным делом, подумал, тебе каюк устроили твои недруги!

— Каюк не каюк, а квартиру обнесли.

— Ты спасибо скажи, что сам жив остался, — хмыкнул Громила. — Хотите пива?

— А то!

Хлюпик огляделся. Жилище Громилы ничем не напоминало квартиру Иннота. Оно представляло собой одно большущее помещение — то ли планировка здесь изначально была такая, то ли хозяин счёл за лучшее снести стены, чтобы не мешали. Изнутри дверь была просто утыкана крючками — и на каждом висела пара перчаток из толстенной кожи.

«Ну да, он же обезьянец — зачем ему сандалии!» — подумал Хлюпик. Пол устилал огромный мохнатый белый ковёр — ноги утопали в нём по щиколотку. Хлюпик прикинул, какого размера должен был быть зверь, с которого содрали эту шкуру, и с уважением посмотрел на Громилу. Несколько шкафчиков и буржуйского вида диванов приютились вдоль стен. Перед каждым диваном стоял небольшой низенький столик, уставленный разноцветными бутылками.