Дети непогоды

Стены цокольного этажа до половины заросли изумрудно-зелёным мхом (сейчас, в сумерках, он кажется чёрным), витражи высоких стрельчатых окон отражают сполохи молний. Поднимите взгляд выше — туда, где подобно ласточкиным гнёздам из стен вырастает лес тонких изящных башенок, увенчанных острыми шпилями.

На крохотном балконе одной из них открылась неприметная дверца. Словно кукушка из часов, Иннот выпрыгнул наружу и перелез через покатые каменные перила на узкий карниз. Справа уходила круто вверх матовая чешуя кровли; в полушаге слева маячила пустота.

Иннот спокойно, как по тротуару, прошёл по карнизу и осторожно ступил на черепицу. Крыша здесь имела довольно пологий наклон, и по ней (с некоторым риском для жизни, разумеется) можно было подняться ещё выше. Целью Иннота была небольшая, мощённая жёлтой и коричневой терракотой площадка, скрытая в лабиринте печных труб и черепичных плоскостей: именно там он хотел встретить своего врага.

Наконец, он достиг выбранного места и осмотрелся.

Под ним расстилался Вавилон.

Вода в каналах казалась чёрной, как смоль. В окнах домов, разгоняя сумрак, зажглись яркие разноцветные огни. Улицы опустели.

Что-то зашелестело. Иннот покосился — проросшее между стыков плит крохотное деревце трепетало на ветру. Он прошёлся по площадке, цокая тростью. Пять шагов в ширину, семь — в длину. Вполне достаточно. «Откуда же ты появишься, ухайдакер? Чтобы пройти моим путём, надо не бояться высоты. А если попробуешь подобраться сюда как-то иначе, я увижу тебя издалека» .

Ветерок подул снова — слабо, еле заметно; и вдруг мгновенно, без предупреждения, превратился в вихрь. Иннот сощурил глаза. Пончо его взметнулось и захлопало за спиной. И сразу же университет зашумел, зазвучал, как орган, как огромная эолова арфа, сотнями труб и слуховых окон, остриями шпилей и прорезной жестью флюгеров. Небо с оглушительным треском лопнуло прямо над головой, полыхнуло невыносимо ярко. Иннот выругался: словно жёлтые и лиловые зайчики запрыгали вверх-вниз по сетчатке.

Он протёр глаза. Разноцветные пятнышки потихоньку тускнели — все, кроме одного. Оно приближалось, покачиваясь в воздушных струях, и уже понятно было, что никакое это не пятнышко, а человек, висящий под раскрытым куполом огромного зонта, несомого потоками ветра.

Прямо из воздуха Подметала шагнул на площадку, складывая зонт, и поклонился. Иннот отсалютовал тростью.

— Эффектно!

— Благодарю. — Подметала огляделся. — Живописное место! У тебя есть стиль, Иннот.