Дети непогоды

Единственный глаз обезьянца пристально вглядывался в непогоду.

— Давай-ка, возьми с десяток парней покрепче и почисти это корыто! Мы продолжаем снижаться. Видишь? — Он щёлкнул ногтем по стеклу альтиметра в нактоузе. — Если так пойдёт и дальше, минут через десять мы обдерём брюхо о верхушки деревьев!

— Слышь, там на камбузе полно всякой дряни! Давай вышвырнем всё это за борт.

— Кэп сказал — камбуз без крайней нужды не трогать! Пошерсти по каютам, там много всякого!

Рахит негодующе фыркнул, но отправился выполнять поручение.

На нижних палубах царил полумрак — большинство светильников пришло в негодность после протечки. «А не взять ли пару-другую здешних матросов? — подумалось ему. — Всё лучше, чем на своём горбу таскать».

— Какой же я умный — это что-то! — пробормотал он себе под нос и вдруг заметил, что в дальнем конце коридора мелькнула маленькая тень.

«Неужели снова эта пигалица? Ну как есть — она! — подумал Рахит. — Теперь-то я её точно выкину за борт. Вот тебе и балласт!»

Протопав по коридору, обезьянец рванул дверь последней каюты.

Он был уверен, что та заперта; но дверь неожиданно легко распахнулась. Каюта была ярко освещена. Адирроза сидела на застеленной койке в соблазнительной позе, нога на ногу. Короткая юбочка задралась так, что дальше некуда.

— Привет, большой парниша! — ослепительно улыбнулась она. — Давай, не стой столбом, заходи.

Низко согнувшись под притолокой, обезьянец вошёл, сразу заполнив собой половину каюты, и притворил дверь.

— У тебя такие упругие мускулы! — продолжала щебетать Адирроза. — Когда ты меня схватил, у меня рёбрышки затрещали. Я вообще люблю сильных парней! Скажи, а это правда, что обезьянцы здорово целуются? У вас у всех такие большие губы! Хотела бы я попробовать!

— Гы! Так ты что, решила соблазнить меня, что ли? — ухмыльнулся гориллоид. — А ты не того... Не лопнешь?

Как и большинство соплеменников, он предпочитал обезьянских женщин. Однако раз уж подвернулся такой случай.

..

«В конце концов, пират я или нет?» — подумал он, протягивая длинные руки и отрывая девушку от кровати. Оказавшись в воздухе, сипапоккула хихикнула.

— Ты спрашиваешь, хорошо ли мы целуемся? — спросил гориллоид, приближая свои губы к губам Адиррозы. — Ах ты егоза! Да если я засуну язык в твой болтливый ротик, он вылезет наружу прямо из твоей...

В последний момент он успел заметить выражение глаз девушки — слишком спокойное, слишком холодное...