Дети непогоды

Господин директор любезно разрешил мне воспользоваться архивными материалами. Поэтому я и имел наглость слегка злоупотребить разрешением и потревожить вас в этот час. Вы же знаете: мы, люди науки, — все немножко фанатики своего дела, поэтому...

— Полно вам, вы нисколько меня не потревожили! — запротестовал Типшент. — Так чем я могу быть вам полезен?

— Сущим пустяком, собственно... Мне хотелось бы взглянуть на один экспонат. Так уж получилось, что мне известен его инвентарный номер; но это — единственное, что я о нём знаю.

Если бы вы к тому же могли хоть что-то о нём поведать...

— И каков же этот номер? — с лёгким любопытством спросил Типшент. Он привык к тому, что при этом вопросе профессора начинали отчаянно рыться по карманам в поисках нужной бумажки.

Незнакомец, однако, чётко отбарабанил десяток цифр.

— У вас великолепная память, господин Морберт. — Смотритель поднялся и прошаркал в глубину помещения. — Однако же, вам должно быть известно, что работать с экспонатами можно только здесь. Выносить что-либо из помещения запрещено правилами, и только господин директор лично.

..

— О, никаких возражений! Я, собственно, хотел всего лишь взглянуть на него.

— Сейчас посмотрим... — Хаклпо побрёл вдоль полок. — Это научный экспонат или бормотологический?

— Я, право же, затрудняюсь ответить... — протянул гость.

— А! Вот это что! Давайте-ка положим его на стол — только не на обеденный, упаси боже! Знали бы вы, как некоторые из них осыпаются и пачкаются...

Назвавшийся Морбертом подошёл ближе и с волнением уставился на длинный свёрток тонко выделанной кожи.

— Ну вот, что я говорил — осыпается на глазах. — Хаклпо сокрушённо покачал головой, разворачивая странный предмет.

Больше всего он напоминал зонт-трость с крюкообразной рукоятью, какими щеголяли в старину модники, — только раза в два, а то и в три длиннее самого длинного из них, и заканчивался остриём. От толстого центрального стержня отходили прочные металлические спицы, скреплённые прорезиненной зеленовато-серой тканью, которая крошилась от лёгкого прикосновения.

На конце каждая спица имела небольшое круглое ушко, сквозь которое был пропущен тонкий тросик — очевидно, для противодействия тяге при сильных порывах ветра; такая конструкция просто не могла вывернуться наизнанку. Господин в сером плаще, не слишком вежливо оттеснив смотрителя, примерился к рукоятке, осторожно надавил кнопку, крайне аккуратно попробовал пальцем остроту наконечника. Все эти учёные одинаковы, подумал смотритель.