Серая Дружина-2: Доспехи для шута

Следующие десять минут можно опустить: герцог слушал, Эдмус разливался рекою, мы молчали, Йехар рядом со мной переминался с ноги на ногу, горя желанием задать вопрос: как тут с миром в целом? Придворные тоже слушали, но плохо. Время от времени до нас долетали комментарии вроде «Враки!», «Убить их!», «Гнать их!». Убивать предлагали чаще. Особенность нации.

- Городу не нужна помощь, - сухо вымолвил герцог, когда Эдмус ненадолго остановился, чтобы набрать в грудь воздуха. – Особенно…такая. Нам не нужны здесь нижние люди.

– Но… – заикнулся Йехар возмущенно. На него цыкнули, как на мальчика, который влезает в разговор взрослых.

– Явитесь сегодня на вечерний пир – все, – приказал герцог монотонно. – После него выслушаю вас. Теперь идите. Вам выделят комнаты.

Эдмус раскланялся и даже не поленился, пару раз присел, в знак особого восторга.

– Ах, как я вам благодарен! И как они! Но только нам бы лучше одну комнату, ваше ураганство. Вы уж поймите, мы так друг с другом срослись, что жить не можем один без одного.

От расправы шута спас еще один брезгливый кивок герцога.

– Проводите, – разрешила Ифирь.

– Но… – опять заикнулся Йехар.

– После пира, - шепнул ему Эдмус, – а то тебя сбросят со стены.

Возражений больше не было, мы позволили себя увести, в смысле, проводить. По дороге Эдмус не давал нам сказать ни слова. Нет, он никому не затыкал рты. Он сам болтал без умолку, а под высоким потолком достаточно было места для полетов, и спирита мы достать не могли.

Нам и впрямь выделили одну общую комнату, но зато огромную. Она была похожа на каменный спортзал с несколькими ответвлениями, и мебели в ней было ровно столько же, сколько в спортзале. Зато спириты позаботились об украшениях: несколько статуй вдоль стен, картины, вазы по периметру, да еще растения в кадках.

Нам придется жить в галерее искусств?

Эдмус начал разговор очень странно. То есть, странно для нас, но в самый раз для своей манеры: он подошел к довольно уродливой статуе спирита на постаменте сбоку от двери и изо всех сил рявкнул ей в ухо:

– Приветик от Дружины!!

Результат мы увидели тут же: «статуя» вскрикнула, грохнулась с постамента и унеслась в коридор на крыльях, ругая Эдмуса последними словами.

– Обожаю быть дома! – и продолжил расхаживать по комнате с видом священной невинности, время от времени рявкая или плюя в какой-нибудь невинный с виду предмет.