Серая Дружина-2: Доспехи для шута

Тот сидел, опершись о стену хижины и глядя в порядке разнообразия тоже на стену, только на противоположную. На лице была причудливая смесь из ужаса, боли и отвращения, само лицо было что-то вроде кристалла кварца – добро бы белое, а то чуть ли полупрозрачное. Загара, понятно, как не бывало. Более того, алхимик почему-то и не думал покидать это состояние.

Я осторожно двинулась к нему, бросив по пути Бо и Эдмусу: «Присмотрите за девочкой». Присела на корточки, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Весл?

Почти сразу я поняла, что алхимику до противоположной стены нет никакого дела: взгляд его был расфокусирован и уходил в никуда. И все же он что-то видел, а может, и продолжал сейчас видеть, и едва ли это было что-то приятное, а то и выражение лица у Веслава было бы немного другим.

– Веслав? – я постаралась переместиться так, чтобы загораживать ему стену. – Ты вообще здесь? Ты меня слышишь?

Прошло какое-то время, выражение лица алхимика не поменялось, но до меня дошло, что смотрит он теперь не сквозь меня, а на меня.

– Конечно.

Слишком тихо и спокойно! Нормальный ответ в исполнении Веслава звучал бы примерно так: «На дурные вопросы не отвечаю! Я что – похож на глухого?!»

– Тебе плохо? Чем-то помочь?

Зрачки у него были расширены, как у видавшего виды наркомана, и это создавало жуткое впечатление: и без того темные глаза алхимика теперь казались двумя черными дырами. И, хотя смотрел он прямо на меня, очень пристально, – я не могла схватить их выражение.

– Помочь? – переспросил он так, будто услышал только последнее слово вопроса: – Зачем… кому нужно помочь?

– Тебе! – рявкнула я и как следует встряхнула его за отвороты плаща. – Тебе помощь нужна?

Честное слово, если бы он выдал что-то вроде: «Руки прочь, травлю без предупреждения!» – я бы прямо всех австралийских кенгуру перепрыгала бы от радости, но ничего подобного не случилось, Веслав просто осторожно отцепил мои руки от своей одежины и ответил все так же, тихо, ровно и, самое страшное, – вовсе без выражения в голосе:

– Мне? Нет.

Он врал самым бессовестным образом, я же чувствовала, что у него дрожат пальцы. Но высказать вслух мне ничего подобного не дали: алхимик поднялся без посторонней помощи и добавил негромко:

– Мне бы свежим воздухом подышать.

И вышел из дома, ни на кого больше не глядя. Эдмус поскреб в затылке.

– Ага, – сказал он.