Серая Дружина-2: Доспехи для шута

А вы – уходите.

– Ты думаешь, ты и есть тот… шестой из Пятерых?

         Эдмус посмотрел на меня с таким удивлением, что я поняла: не думает. И не думал ни разу с тех пор, как мы расстались с Милией.

– Это я-то? Вот уж не знаю, что во мне могло напугать моонов. Да нет, едва ли. Но туда все равно должен идти я.

– И оружия с собой не возьмешь?

         Эдмус как будто прислушался к себе и мотнул головой.

– Нет. Любое оружие есть зло, а мооны – так просто его сгустки.

         Может, потому что это несомненное оружие. Да и сама Милия лишь условно тянет на нечто светлое. 

– А как же…

– Наверное, я узнаю об этом за минуту до их удара, – отозвался Эдмус беспечно. – А вы идите.

         Йехар неторопливо поднялся и прошел по тому участку комнаты, где пространства было больше всего и можно было развернуться.

– Мы останемся, чтобы поддержать тебя, – Эдмус привстал, чтобы спорить, но рыцарь остановил его усталым жестом: – Если тебя постигнет… поражение – я клянусь, что мы покинем Город как можно скорее.

         Веслав нетерпеливо дернулся, но возражать не стал. Я вовремя дернула Виолу за рукав, чтобы она не исправила оптимистичное «если» на реалистичное «когда».

*  *  * 

         Народу на зрелище собралось побольше, чем на драку с Д`Каасом. Когда нас спустили из входа обычным способом, мы не увидели неба над головой.

         И ясно, для кого.

– У меня в жизни не было столько зрителей, – безмятежно заметил Эдмус.

         Он не волновался. И как будто решил позлить собратьев – напялил на себя шутовскую одежду, не слишком яркую, как все здесь, но с учетом всего – вызывающую как никогда.

         Во всяком случае, приступ гнева у герцога Цепеока, которому вздумалось полчаса назад выписать Эдмусу прощальное напутствие, эта одежка уже вызвала. Поэтому прощальным напутствием послужил кинжал, который был ловко отбит Йехаром еще в полете. Д`Каас, который присутствовал при этой сцене, изобразил разочарование таким благополучным исходом. Хотя мог бы и поблагодарить: Эдмус в некотором роде за него погибал.