Серая Дружина-2: Доспехи для шута

         Рыцарь ойкнул, потерял равновесие и завалился навзничь, то есть, на Эдмуса и всех остальных. Понятно, что руки разомкнули все и сразу, в воздухе осталось висеть сочное:

– Падаюкараулцикутувамвсемплюхххх!!!

         А на земле образовалась куча-мала. Пантера же добилась своего, но добилась очень своеобразно: после того, как мы ее отпустили, она по инерции с огромной скоростью влетела, но не в гостеприимно раскрытый вход пещеры, а в мраморную стену прямо у этого входа.

         Холм ощутимо сотрясся. Пантера отлипла лбом от стеночки, оставив в мраморе значительную вмятину, потрясла головой  и вальяжной зигзагообразной походкой с третьего раза прошагала внутрь пещеры.

– Ммммыррр… – издевательски донеслось до нас уже изнутри, и розовый мрамор непостижимым образом сомкнулся за хищницей. Холм снова стал цельным, и больше из него не доносилось ни звука.

         Йехар с трудом поднялся, прохромал к глыбе мрамора, выхватил меч и попытался прорваться внутрь, но после нескольких попыток махнул рукой и обронил:

– Колдовство…

– Веслав, или слезь с меня, или устраивайся поудобнее, – придушенно попросила я из-под самого низа.

– Не-а, – отозвался алхимик глубокомысленно. – Для разрыв-травы нужно что-то, что можно открывать! А встать я не могу. Меня тут, знаешь ли, Эдмус принял за раскладушку.

– Извините, – повинился спирит, вскакивая на ноги.

         Мы с Веславом тоже поднялись и принялись отряхиваться и оценивать степень повреждения: я – собственно меня, а Веслав – драгоценных пузырьков-бутылочек. 

– Чтобы вход завалило? – осведомился он скептически. – Можно, конечно, рассчитать так, чтобы полхолма этого поднять на воздух, но тогда…

         Йехар в максимально вежливой для светлого странника форме попросил его не забивать голову такими вещами.

– Эта Фея Розового Холма могучая волшебница. Она вполне может усыпить дикого зверя, мы полагаем так. Или отпугнуть каким-либо образом.

         Он тихо зашипел от боли, бинтуя разодранную когтями пантеры ногу. Досталось ему изрядно, штаны висели лохмотьями, но странник наотрез отказался и от моих услуг в качестве швеи, и от болеутоляющего с кроветвором.