Неизлечимые. Магия дружбы

– Без тебя знаю, – рассердился Ильдомейн, – всю жизнь по Идорису кочую, будешь ты мне рассказывать еще! Просто вот ведь как точно подметил про Пизлык – а я еще и сказать ничего не успел. Маг, одно слово! Ты погляди Вжину-то, а я расскажу пока, как дело было.

Вжина, девочка лет, наверное, восьми, лежала под легким одеялом из цветастых лоскутов. Хотя Кинфер знал, что с ней случилась беда – в первый вздох он подумал, что ребенок просто спит.

Но затем взгляд выхватил темные круги под глазами девочки, неестественную бледность на пухлых щеках, старушечьи-тусклые волосы, судорожное напряжение пальцев, выглядывавших из-под одеяла.

Вот тогда-то само и слетело с языка: «Пизлык».

– Нечего тут глядеть, не ярмарка, – вызверилась встрепанная чернявая женщина, и эльф только тут понял, что у постели стоят родители Вжины.

Мать – молодая, толстенькая, в мятом льняном платье, смотрела на Кинфера исподлобья, прищурив глаза и поджав губы. Отец, мужчина постарше с грустным взглядом ярких голубых глаз, располагал к себе больше.

Маг решительно шагнул к постели, откинул одеяло. Краем глаза уловил движение. Женщина зашипела.

Эльф сделал вид, что не услышал. Старательно вылавливая в памяти крохи засевших там знаний, приподнял веко ребенка, коснулся лба, посчитал удары сердца. Потрогал шею под ушами, хмуро изучил воспаленные следы зубов в плечевой ямке, пощупал напряженные ноги.

Обученный маг, наполовину проспавший базовый курс по целительству, точно понял: дело дрянь.

– Рассказывайте, Ильдомейн, не стесняйтесь, – подбодрил эльф. – Как выглядело то, что ее укусило, вы, конечно, не знаете.

Мужчина пожевал губами.

– Убежала она. Ну, знаешь, как дети… Взбрыкнула на что-то, что мать ей сказала, да и умчалась не пойми куда.

Кинфер посмотрел на женщину, прищурясь. Та поджала губы, ответила эльфу злым взглядом. 

– Ну, мы как-то не шибко переполошились… – промямлил Ильдомейн.

– Да что там, – подал голос отец девочки. – Никто не знал, что она убежала.

Кинфер снова покосился на мать Вжины. Та снова сжала губы в нитку и прищурилась. Пожалуй, если она с дочерью проявляла сходную доброжелательность, так не было ничего удивительного в том, что ребенок убежал.

– Словом, только к вечеру, когда устроилось, увидели, что ее нет, – Ильдомейн поскреб щетину на подбородке.