Неизлечимые. Магия дружбы

– Надо ж поглядеть, чего так воеть!

– В случае чего – я буду спасать наместника, – предупредил её Оль.

Бабка нетерпеливо отмахнулась:

– Лучше оно меня сожреть, чем не увидеть, чего воеть!

– Под ногами не путаться! – строго велел наместник, и старушка с готовностью закивала.

Из-под ног прыснули мелкие шустрые тени. Подвал (темная комната, у стен которой были навалены мешки и обломки мебели) заканчивался хлипкой деревянной дверью, рассохшейся и слегка приоткрытой. Мягко светящийся шарик, который Оль запустил к потолку, выхватывал из темных углов клоки пыли и паутины.

Террибар осторожно толкнул корявую дверь и отпрянул. Впереди открылся коридорчик, расходящийся по обе руки. В подвал ничего не кинулось, но ворчание стало громче. 

– Смотри, там факел.

Короткая деревяшка, обмотанная пропитанными жиром тряпками, была небрежно воткнута в глубокую щель между камней. Судя по всему, горела она уже не единожды. Оль сунул топорик наместнику и принялся что-то бормотать, выделывая руками невозможное.

Обошлось. Оль махнул ладонью, и на тряпице осел обрывок огненной сетки, от которого охотно занялся жир. Засмердело, но стало светлее. 

Наместник и маг ступили в коридорчик. Бабка, честно держась на шаг позади, выглянула из-за двери, вытянула шею, рассматривая окованную железом дверь, которой заканчивалась короткая кишка коридора с правой стороны. Звуки неслись из-за двери.

– Как думаешь, оно привязано? – прошептал Террибар.

– Должно быть, да. Зачем бы Ефиме оставлять злобную тварь без привязи?

– Так-то да, – согласился наместник, – однако же Ефима вроде как пропала!

Маг кивнул. Дверь, из-за которой слышалось ворчание, пугала его, и даже не тем, что могло за ней оказаться. Олю казалось, что он сдает новый экзамен ­– не то чтобы по-настоящему последний, послешкольный, а просто еще один, и впереди будут другие, еще более трудные. И магу отчего-то стало страшно – так, как никогда не было страшно на экзаменах, потому что там все всегда было немножко не взаправду.

– Нам нужно отворить ее, – Оль сглотнул, – и поглядеть. Оно еще там. И едва ли восторженно нас попривет…

– Эгей, люди! – разнеслось по коридору.

Бабка охнула и схватилась за грудь – почему-то с правой стороны. Оль подпрыгнул и тут же выставил перед наместником щит. Террибар предъявил окованной двери топорик.