Золотая невеста

Погода портилась быстро, но ничего вызывающего тревогу Джонотан не замечал. Команда хорошо знала свое дело, палубный груз закрепили надежно, и волноваться капитан мог только из-за того, что Агата осталась в одиночестве в каюте в таком виде, от которого у него мысли были совсем не те, что сейчас нужно.

Удерживать корабль против ветра было скорее приятно. Не бороться, но стать частью шторма, словно все усиливающийся левант вовсе не пытался развернуть их и хорошенько помотать по волнам.

Восток даже так преследовал его, словно сама природа послала этот встречный ветер и протестовала против того, чтобы он привел корабль с драгоценным грузом в порт Шарракума.

Штурвал из красного дерева был послушен его рукам, и чуть перекладывая руль, чтобы взлетать на гребни волн, Джонотан испытывал не меньшее воодушевление, чем, недавно лаская столь внезапно отзывчивое тело Агаты. Кажется, они и правда переборщили с ромом… и дошли туда, куда непозволительно доходить юной кирии. Смертельно непозволительно.

Но и остановиться было невозможно.

— Капитан! Капитан! — окликнул его незнакомый голос.

Точно не кто-то из его матросов: пусть он мог и не знать их всех по голосам и в лицо, но двигались они ловко и легко, а этот юноша путался в ногах и едва ли не падал.

Впрочем, было от чего: волны перестали быть ленивыми и резво, словно детскую игрушку, подкидывали солидный барк. А парень, кажется, был из слуг. Джонотан нахмурился. И какой остолоп отправил его на палубу в шторм?!

Джонотан с досадой и жалостью наблюдал, как парень, цепляясь за перила, поскальзываясь и едва не падая, спускается к нему.

— Капитан! Кириос ди Эмери… — Слуга в своем рвении угодить господину явно лишился рассудка — полез прямо на капитанский мостик, не получив на то разрешения.

Джонотан закатил бы глаза, если бы не необходимость следить за курсом, и не чувство ответственности за всех людей на корабле, и за этого балбеса в том числе.

— Стой там! И держись! — отрывисто крикнул Джонотан слуге: теперь ветер приходилось перекрикивать. Оставалось надеяться, что тот услышит и уцепится за ограждение трапа, и не рискнет подходить ближе.