Магфиг

Глава 21

О легендах, или как все бывает на самом деле.

«В год двадцать третий от первого Гайпория в портовый град Райпория прибыли путники, ведомые великим джунаем Оба-Вам Магфигом. И был тот джунай высок и могуч, а его огненный взор и пылающий меч разили любого вставшего на его пути. А одним из спутников великого был страшный демон Батун. И хоть был ростом тот демон мал, но глаза его пылали дьявольским огнем, а когти отливали блеском стали, к тому же был он зело грозен и злобен.

И вышли навстречу сим странникам десять благочестивых героев-монахов, и говорили они с ними, прося покинуть сей град, грозя гневом богов и богинь. Но оглядел их джунай своим пронзительным взором и только презрительно усмехнулся, ибо были те благочестивые представителями разных конфессий, и не было среди них мира и веры друг другу. И молвил Оба-Вам зычным голосом:

– Уйдите с дороги моей, ибо не страшны вы мне, да и не за вашими душами пришел я сегодня.

Но отважно промолчали герои-монахи, ибо просто не знали такого. Тогда разгневался джунай и сказал своему демону Батуну:

– Сторожи сих богоподобных старцев, пока я не найду врага своего.

Сказал так и удалился в сопровождении двоих своих прислужников: угрюмого подземного демона Дофа – повелителя чанов, где варятся грешники, и вечно улыбающегося Кри – хищного демона, что по ночам ворует младых девиц, польстившихся на его добрую улыбку и красивую внешность.

И остался Батун сторожить праведников, и плакали они, прося того отпустить, ибо был велик их страх пред джунаем. Но демон Батун был неумолим и грозно сверкал своими огненными очами, а для еще большего устрашения даже перерубил своими когтями придорожное древо, растущее здесь не одну сотню лет.

И видя это, еще больше опечалились герои, но тут один из них, по имени Акуний, вспомнил о даре премудрой богини, что та дала ему, узнав, что тот идет на правое дело. И решил он, чтобы спасти душу свою, откупиться тем даром от демона Батуна. Демон, видя сей дар, пришел в неописуемый восторг и согласился с обменом, отпустив Акуния на свободу. Акуний обрадовался, но, видя печаль братьев своих по несчастью, вновь воспечалился и сам.