Магфиг

– Товарищ Хунта, это ваши сотрудники?

– Нет, товарищ Выбегалло, это местные аборигены, – спокойно ответил тот, кого назвали Хунтой, с озорной улыбкой в глазах наблюдая за выражением лица поднимающегося с пола гнома.

– А, ну тогда ладно, здравствуйте, товарищи аборигены.

Я ошарашенно поднял руку и сделал ею привет, чувствуя, как с моей родной крыши срывает последние остатки шифера, стремительно унося куда-то в светлое будущее. Тем временем Выбегалло достал из папки небольшую брошюрку и, сунув ее в руки ошалевшего гнома, начал произносить что-то насчет братства трудящихся народов, причем, судя по его виду, речь грозила затянуться.

– Товарищ Выбегалло, – решительно прервал его спутник. – Нам пора, а то рабочий день скоро кончится, а мы не проинспектировали двадцатый этаж.

– А… – Выбегалло прервался, затем задумчиво пошамкал губами и согласно кивнул: – Вы правы, товарищ Хунта, работа – прежде всего. Жмите кнопку.

– Подождите, – я поставил ногу, не давая дверям лифта закрыться. – Гос… товарищ Хунта, не подскажете, как нам отсюда выбраться?

– Выбраться? – Знакомый незнакомец с интересом оглядел меня с ног до головы и, потеснив, вышел из лифта.

Встав посреди коридора, он с задумчивым видом посмотрел в окно, где ярко пылало зеленое солнце, затем прошелся по коридору, заглянул в ближайший класс и вернулся назад в лифт.

– Через десять дверей, в одиннадцатой, уберите доску со стены.

Дверь лифта с легким звоном закрылась. Ни фига себе дурдом. Я вытер выступивший на лбу пот и уставился на дверь лифта, где сбоку была прикреплена табличка: «НИИЧаВо – 17-й этаж».

Глава 15

Про вокзал и про неожиданный казус с документами.

Ну и что это такое? Я еще раз перечитал написанное на пластине и горестно вздохнул. Вот, блин, решил, называется, пошутить… на свою голову. Я покосился в сторону своих товарищей, которые упорно пытались придать своим лицам серьезное выражение, но удавалось им это с трудом, зато Батон даже не пытался этого сделать, а, упершись лбом в стенку, хлопал по ней лапой, вздрагивая от приступов хохота.

Юморист, твою кису. Детишки, надо сказать, тоже в стороне не оставались. Эрнеста тактично прыскала в кулачок, а на собачьей морде Теодора было прямо написано: «Хоть пока смеяться не могу, но в глубине души корчусь в судорогах хохота», – точка и подпись. А вообще ничего смешного, ну подумаешь, не так поняли. Я еще раз пробежался глазами по документу.

Яр Крас – магфиг. Магфиг.