Кикимора и ее ёкай

Куда идти? У кого дорогу спрашивать? И далеко ли родные болота?

Тем временем «Бобик» нагладился, сел, заглянул кикиморе в глаза и молвил человеческим голосом, но на непонятном языке:

- 私はカウケガンひろみです、私はあなたに忠実に仕えます。

- Чего?

- Shi ha kau ke gan Hiromi desu, shi haana ta ni tadami ni shi ema su.

- Все равно ничего не поняла.

- Я – каукегэн Хероми, буду служить тебе верой и правдой, - получилось у «Шарика» наконец донести суть своих слов до кикиморы. Языковой барьер был преодолен.

– Хероми – значит, «самый красивый», - пояснил собака и шаркнул ножкой.

- Э, спасибо, - сказала кикимора, - меня Марьяна зовут, можно Мара просто. Только я тебя Хероми звать не буду, хоть ты и красавчик, конечно. Для русского уха неблагозвучно. Буду тебя по-другому звать.

Каукегэн на это мотнул мохнатой головой. Он был на все согласный, потому что его новая хозяйка на темную ауру была так богата, что можно рядом с ней пастись всю жизнь и людей вообще не трогать. Людей каукегэны боятся, хоть и гадят им по мере сил. Они неспециально, такая уж у них природа: быть духами мора, неудач и болезней.

- Ну, раз мы теперь с тобой приятели, расскажи мне, где я, а?

- Префектура Хёго, город Кобэ, Центральный район, Санномия 1-23, - ответил Шарик и вильнул мохнатой попой: хвоста у него не было.

- Поняа-а-а-тно, - протянула кикимора. У нее не было кабельного, и даже спутниковой тарелки не было, но про хорошую страну Японию она немножко знала, все ж образованная, не дура деревенская. Другой вопрос, как она вообще тут оказалась.

И с этим нужно было разбираться как можно быстрее.

- Пойдем, Бобик, - сказала кикимора.

И они пошли.

Дорога из темного проулка была быстрой и привела к оживленной улице. Яркие вывески, шум транспорта, вонь выхлопа, цветные буклеты и люди-люди-люди… Все это оглушило кикимору, забило нос, уши, глаза. Привыкшая за много десятилетий к своим болотам, кикимора теперь пыталась справиться с шоком.

Торопящийся мужчина в черном костюме задел оглушенную кикимору плечом и тут же повернулся к ней.

Мужчина в костюме сложил руки перед лицом, быстро-быстро поклонился и извинился. На его лице расцветало чувство вины. Извинившись, мужик развернулся и побежал дальше.

- Ну ни хрена себе, - сказала кикимора. – Тут все такие отмороженные?

Бобик посмотрел на кикимору грустными глазами.

- Угум. Почти все.