Футарк

Она в последнее время весьма рьяно взялась за осваивание технических новинок, однако до телефона у нее руки пока не дошли (к немалому моему облегчению).

Чего же хочет от меня тетушка? Я вскрыл письмо и углубился в чтение. В обычной своей манере она требовала, чтобы я сегодня явился к ней на пятичасовый чай, и к тому же непременно привез с собой инспектора Таусенда! Хм, а вот это уже весьма любопытно. Тетушка не то, чтобы не жаловала инспектора, однако столь настоятельная просьба наводила на размышления...

После обеда я, вдоволь натешившись со своими питомцами, вознамерился предпринять вылазку из дому.

- Сэр, - начал Ларример, подавая мне шляпу, - вы не могли бы...

- Что именно? – уточнил я рассеянно, и придирчиво рассмотрел себя в зеркале. Сегодня я решил не нервировать тетушку и выбрал скромный карий глаз.

Ларример смущенно кашлянул.

- Сэр, - снова заговорил он несколько сконфуженно. – Я прочитал в газете, что в записи появился Второй фортепианный концерт мистера Рахманинова...

- И вы хотите, чтобы я купил пластинку? – уточнил я, пряча веселье. Кажется, Ларример сделался записным меломаном!

- Да, сэр, - подтвердил он с достоинством. – Если это возможно, сэр!

- Почему нет? – пожал плечами я и пообещал: - Непременно заеду в музыкальный магазин. Если, разумеется, эта запись уже появилась в нашей глуши.

- Благодарю, сэр! – Ларример на радостях даже забыл всучить мне непременный зонтик и – небывалое дело – не напомнил, что джентльмену не подобает водить самому.

Дела мои, по большей части мелкие, удалось решить в рекордно короткие сроки. Больше всего времени потребовалось на визит к механику из-за барахлящего двигателя – не хватало еще, чтобы он заглох где-то на полпути из Блумтауна к дому тетушки! Погода стояла на диво мягкая и приятная, однако я не расположен к столь длительным пешим прогулкам.

Обзаведясь шестью пластинками с музыкальными новинками (надеюсь, Ларример оценит!), пишущей машинкой – давно мечтал освоить сей агрегат – и заказав новый смокинг, я добрался наконец до полицейского управления.

Констебль, которого я недолюбливал из-за пренебрежения к бедному Конно-идее, отчего-то обрадовался мне, как родному.

- Здравствуйте! – просиял он. – Вы к инспектору Таусенду?

- Да, - подтвердил я, несколько удивившись столь радушному приему.