Я зомбяша

Рот его был закрыт, то ли он боялся говорить, то ли и вовсе немой был – неизвестно. Хотя, погодите-ка! Он же орал что-то на кладбище, значит, точно не немой! Значит, молчит, так как боится. Ну надо же, Мия! Дожилась, тебя уже парни боятся!

Хмыкнув, вернее, издав невнятный урчащий звук, я пошла дальше. Как я узнаю, где высадить этого несчастного пассажира, если он мне сам не укажет – неизвестно. Буду определяться на месте.

Странно, но никаких патетических охов и вздохов делать мне не хотелось. Ну, типа, бегать кругами и рвать волосы на жо… На том месте, откуда ноги растут, в общем.

Смысл? Я вообще думаю, что это такой странный сон. Дед в книжном явно меня чем-то опоил, я сейчас сладко сплю, и проснусь, когда водитель автобуса доедет до конечной остановки. Поэтому чего переживать – такой интересный сон мне еще ни разу не снился. Буду участвовать в нем на всю катушку, и даже потом смогу книгу написать. Это же круть!

Снова проурчав довольно, я кинула взгляд на жертву с мозгом. Парень явно чувствовал себя неудобно – был он длинный, ноги его волочились почти по самой земле, длинные волосы растрепались и болтались внизу, собирая на себя всю грязь и пыль с дороги.

Похоже, в них даже запуталась еловая шишка и пара листьев. Ну и красавчик!

- Отпусти меня, а? – вдруг взмолился он человеческим голосом.

Ну надо же! Зомби понимают людей! Может, я еще не совсем сгнила, и могу адекватно воспринимать речь? Интересненько!

- Ты тупица и тебя сожрут! – сказала я ему, хотя вырвалось из меня только «уэуаааау»!

Но прозвучало это достаточно угрожающе, что этот малохольный тут же сделал вид, что он простое бревнышко, и болтается тут просто так.

Меж тем, огни города приближались. Наша процессия – я с бревнышком, которое было по совместительству тупым волосатым парнем, а следом за нами с десяток упырей – шествовала медленно и печально, освещаемая светом уличных фонарей.

- А можно мне туда? – робко махнул парень в сторону большого дома, когда я уже думала, что мы так до конца дойдем.

Хм. Домина, к которому я направилась, был явно не лачугой ритуальных дел мастера, а самым настоящим особняком в готическом стиле – абсолютно черным, с мрачненькими башенками, на которых сидели горгульи с раззявлеными пастями, в свете луны казавшиеся особенно страшными, с коваными воротами и шебуршащим под ногами гравием. Деревья по обе стороны от подъездной дорожки казались темными в сумраке, а фонарного света едва хватало, чтобы видеть, куда наступать.