Я зомбяша

Ну а чего такого? Ну сидит бедная девушка, ну подумаешь, ест с горя… Что ж теперь, орать ей в ухо и брякаться на пол? Я чуть заикой не осталась, так как подкралась эта визг-машина сзади и оглушила меня своим трубным басом. Чуть сама рядом не прилегла.

Тут же, естественно, прибежал дядюшка-некромант, стал приводить бегемота в чувство, не обращая на самую пострадавшую сторону внимания. На меня, короче, не смотрел.

Повариха пришла в себя, села, держась за голову, обвела мутным взглядом помещение, наткнулась на меня, снова хотела завизжать, но вовремя была остановлена красавчиком, которого, как оказалось, звали Артуром.

Он подсуетился, привел в себя королеву поварешек, потом вытолкал меня в холл и велел не отсвечивать. А я что, отсвечиваю, что ли? Не виновата я, что так получилось. В общем, в расстроенных чувствах просидела в комнате три дня, спускаясь поесть, когда дом затихал. Но так ведь дальше продолжаться не может! В итоге, утром четвертого дня поднялась с первыми лучами солнца и решительно направилась к его некромантству, желая прояснить ситуацию.

Крадущимися шагами, как бы мне ни хотелось, я идти не могла. Босые ноги, к счастью, холода не чувствовавшие вовсе, уверенно шлепали по полу, и пришлепали к комнате Артура. Интересно, он спит или встал? Как-то я в порыве своем не подумала, что приличные люди в такое время могут нежиться в постели, и успела уже открыть дверь, а только потом об этом подумала.

Ну и, как говорится, получи фашист гранату! Дядюшка-красавчик дрых самым наглым образом, лежа на животе и подложив руку под щеку. Такой трогательный и милый, прям няшка. Голопопая мускулистая няшка. Я замерла посреди комнаты, не зная, то ли топать обратно, то ли остаться тут и разбудить Артура. Глаза против воли лезли на его пятую точку. Хороша! Накачанная, упругая, ну, я так думаю, конечно, потрогать-то не удастся.

Он не спал!

Если бы могла, я б покраснела, но зомбяшам эта функуция недоступна. Уж не знаю, к сожалению, или к счастью.

- Доброе утро! – зевнул Артур, поднимаясь.

Я смутилась и отвела взгляд. Вот же нахал! По мне ведь видно, что я не упырь какой-нибудь, а нежная девочка. Пусть и в этой туше.