Книга четвертая. Добрая похоть

Мне уже нравился этот питомец, несмотря на то что к обезьянам и попугаям отношение всегда культивировал прохладное. Если так подумать, то где домашнее животное и где образ жизни, который этот дом предполагает лишь изредка? Ну да, проблем с туалетом нет, а вот со всем остальным? Оно ж не все подряд жрать будет, оно ж не мы. Да и сдохнуть такая мелочь может от любого слабенького воздействия по площади... наверное.

Я ж не знаю, что это такое шмыгает!

– Мааач! – взвыла негодующе Тами, которой в тыл влетела голова Саяки так, что гномка едва не оказалась вплющена под кухонный шкаф, – Позови его!

– Позови его с собой…, – задумчиво пропел я, разглядывая натюрморт из молодых и небрежно одетых девушек в провокационных позах и возбужденном настроении.

Мысленная связь с неведомой зверушкой образовалась совершенно незаметно и мягко. Вот трескается скорлупа, а вот я начинаю ощущать эмоции и поверхностные мысли (!) вылупившегося создания, одновременно с этим понимая, что чудо-юдо меня считает за родителя-хозяина, которого нужно слушать.

«Ко мне» – мысленно обращаюсь я к чуду-юду, тихо притаившемуся в совершенно не том месте, куда смотрят оттопырившие попки девушки, старающиеся познать тьму между полом и ящиками. Существо тут же реагирует, у него уходит ровно секунда, чтобы, заложив крюк по полу с прыжком в декольте Матильды, оказаться у меня в ладонях.

– Это мышь?! – недоуменно интересуется Саяка, заметившая, куда сквозанул фамильяр.

– Нет, – улыбаясь самой дурацкой улыбкой из возможных, говорю я, продолжая рассматривать зверюшку. В горле першит, а зрение расплывается. От счастья.

– Похож на хомяка, – авторитетно заявила Тами, приближая лицо к вертящемуся у меня в ладонях существу, – Точно хомяк! Только странный какой-то.

– Знаю, – всхлипнул я, ничуть не стыдясь слез счастья, – Это Виталик. Он утконос.

– «Вы дали имя своему питомцу! Детеныш филийского вжуха получает имя: Виталик!»

– Что? Кто? – хором загомонили девушки, кучкуясь вокруг меня и поражая своей вопиющей безграмотностью.