Книга четвертая. Добрая похоть

– Кто предводитель этой гнусной и похотливой своры предателей и мерзавцев?! – густым голосом вопросил я, решая сразу поставить все точки над нужными мне буквами, – Что за подлец привел вас сюда, эльфы добрые?! Укажите мне на бесчестного бандита, любящего вероломно бить в спину отдыхающих путников!!

От такого челюсти попадали у всех, включая и девчонок. Нет, ну а чо? И этих бить? А шансы, что какая-нибудь падла уже успела разглядеть наши имена, чтобы затем местный барончик или князек, чью кровинушку мы коварно оголожопили, начал нас преследовать, лелея жуткую мстю?

Я продолжал распинаться, хуля того, кто на нас так внезапно напал последними словами, от чего один эльф почти пенсионного возраста, потерял берега, терпение и частично рассудок, завизжав, как придавленная орком девица:

– Да как ты смеешь говорить подобное о Элизаре Эфите, любимом сыне главы секты Лазурной Осени?!!

Сразу за этим воплем старче выпрямился, закатил глаза, томно вздохнул, а потом стек с лошади, разваливаясь на траве.

– Кто ты, воин?

Вот этот эльф был хорошим. Он был таким… эльфячьим. Высокий, поджарый, с крупными глазами ярко-зеленого цвета, умной мордой лица и длинными белыми волосами, он смотрелся посреди этой толпы как ягуар среди морских свинок. Большая часть эльфов этого континента были похожи на обыкновенных людей, только обладающих острыми развесистыми ушами, чем меня и бесили, особенно, если рожа была насквозь рязанская, а вот в этом экземпляре чувствовалась порода.

– Я Герой Мач Крайм, призванный верховной богиней Датарис, – честно ответил я человеческим голосом.

– И что делал ты с девами на этой поляне? – вполне миролюбиво продолжил эльф.

– Играл со своим гаремом в переодевание, – пожал я плечами, заслуживая несколько многозначительных девичьих хрюков.

– Но мы слышали крики о помощи, – изысканно наклонил мой собеседник свою эльфячью голову.

– Это новенькая, – не растерялся я, – Её вкусы очень специфичны.

Эльф с вежливым вопросом посмотрел на Матильду. Та с легким возмущенным недоумением и отчетливым желанием сказать гадость посмотрела на меня. Я с неприкрытым обещанием «пояса верности», выполненного из стали и собачьейшерсти, посмотрел на неё.