Книга четвертая. Добрая похоть

Здесь странствующий целитель, способный сохранить воину в чистом поле жизнь – на вес золота! А тут, можно сказать, даже два в команде – вообще роскошь невероятная!

Что касается чисто женских чувств, то тут шероховатости были, потому как госпожа Шлиппенхофф у любого встречного мужчины вызывает вполне определенные и сильные чувства, а будучи под моим «выбором дамы» так и вообще искреннее недоумение, как прогрессивная разумная жизнь на планете терпит эту блондинку с роскошными формами в вертикальном положении, однако, стоило мне рассказать о пристрастиях жрицы, как парадоксальным образом негатив поубавился.

Вот так всё и устаканилось.

– Фуф, – смешно ухнула Матильда, шлепаясь на пятую точку, – Всё! Пятьдесят третий!

– Маладесь! – похвалил её я, – Сегодня на ужин будет рассыпчатая рисовая каша с луком и морковью. И мясом!

– Капибары? – обреченно простонала Саяка.

– Её, родимой!

Ну, надо же доесть, в конце концов!

Дальше мы сели держать военный совет. Впереди, на нашем пути, лежали земли двух немаленьких и процветающих королевств Туриката, на которых присутствовало видимо-невидимо городов и городков, тесно связанных между собой частой паутиной дорог. Это обещало как новые возможности, так и проблемы, связанные с нашими статусами. А именно – нелегальностью. Половина нашего отряда была преступниками, а три четверти изгнанниками из Гильдии Авантюристов, из-за чего свободное перемещение как между странами, так и внутри их, было несколько… проблематичным.

Виной всему была бюрократия. Никто свободно не шлындает там, где хочет, кроме бандюг и Авантюристов. Не то чтобы совсем, но будь добр, предоставь бумажки: кто ты есть, где прописан и по каким-таким надобностям не сидишь дома, а вообще находишься тут. Разумеется, ни одна белка в лесу не спросит паспорта, но вот в городах стражи порядка, прекрасно видящие некоторую информацию из Статусов, спрашивать могут и хотят.

…были бы. Если бы не наша прекрасная и обворожительная блондинка.

– Назначаю вас…, – я помедлил, тыкая пальцем в гному и жрицу. На язык просилось одно, но за это меня бы удушили свежеобретенной саякиной силой, поэтому пришлосьвсё-таки сказать по-умному, – Нашим дипломатическим отделением.