Худший из миров. Книга 2.

Сказать, что барменша вышла из комнаты, это ничего не сказать, она вылетела словно пробка, налетев плечом на дверной косяк. Через долю секунды дверь захлопнулась, и Командор остался один в своем номере.

— Да уж. Неудобно получилось, — произнес Олег, натягивая трусы.

Через пятнадцать минут довольный постоялец спустился на нижний этаж. Сияющая Агата натирала столы, а Анна за стойкой бара стыдливо прятала глаза.

— Доброе утро, красавица, — поприветствовал Командор Агату, — надеюсь тебе хорошо спаслось?

— Хорошо, но мало, — красавица театрально начала строить глазки кавалеру.

— И если бы на, то была моя воля, я бы спала еще меньше.

Терпение Анны иссякло.

— Как вам не стыдно, — страдальчески завопила раздраженная барменша.

— А чего нам стыдится? Мы оба взрослые люди. Ну, провели ночь вместе чего здесь такого?

— Чего такого? Это моя бабушка, ей восемьдесят три года, у нее артериальное давление скачет! — взорвалась Анна. — А если бы она ночью во время ваших игрищ, богу душу отдала?

У Олега Евгеньевича перед глазами пролетела вся веселая ночка, старушка отрывалась по полной, мастерски выполняя акробатические этюды эротического назначения так, словно у нее это был последний раз в жизни.

— "Хорошо, что сейчас со мной нет Шуры, Тарана или не дай бог Музы, — осознав этот факт, Командор вздохнул с облегчением. — Если они об этом узнают, мне хана. Альфонс будет самым безобидным из моих прозвищ. А там еще некрофилии и много других интересных не менее оскорбительных эпитетов".

Внучка продолжала истерить, защищая поруганную честь пристрелочной нимфоманки.

Агата смотрела на истерику внучки взглядом полным спокойствия. А вот Командор не знал, что и сказать. С одной стороны, эта ситуация имела очень сомнительный вид. Но подумав еще некоторое время, Олег Евгеньевич пришел к следующему решению. Если «Другой мир» отражал истинное состояние души человека, давая ему определенного персонажа, то у Агаты душа была великолепна. Возможно, ей просто не хватает близости.

Олег некоторое время с интересом и стоическим спокойствием наблюдал за набирающей обороты истерикой барменши — Анны, но в определенный момент его терпение иссякло:

— Послушай, в таком случае ты теперь можешь звать меня дедушкой.

Олег прикололся, а вот внучке было не до смеха. Анна психанула, бросила полотенце, которым протирала кружки и скрылась за дверью кухни.

— Я бы на твоем месте сегодня здесь еду заказывать не стала, — подколола Агата нового дедушку барменши.