Худший из миров. Книга 2.

Командор сделал несколько небольших отверстий по краям и стянул их кусками веревки. На плече и рукавах зияли здоровенные дыры, но что делать с ними Олег так и не придумал.

Первым сие дизайнерское чудо узрел Таранкин. И так как он был порядочным человеком, он постарался сдержать смех. Все-таки негоже смеяться над начальником, и, к чести Егора, ему это удалось, ровно секунд на пять. А после улыбка на его лице начала быстро расползаться, спустя еще несколько секунд, дутлан катался по полу громко хохоча.

В этот момент аналитик вернулся из дозора.

— Что ж ты, Таран, смеешься над товарищем! — пожурил аналитик "темного гения". — У него такая проблема.

Шура произнес эти слова с таким серьезным видом, что Егор постарался подавить ухмылку, но получалось плохо.

— У нашего Командора пеньюар на пузике не сходится, — произнес Шура и заржал что есть мочи.

Теперь уже два существа покатывались со смеху. Жестоко подкалывая Командора.

— Таран, это последняя коллекция от Мудашкина, — сквозь смех угорал компаньон.

— Да! Мой босс парень модный! — вставил свои пять копеек дутлан.

В общем, дорогой читатель потешались подельники над Олегом от души.

Командор с недовольной миной взирал на угорающих напарников.

— Господа, должен вам сообщить принеприятнейшее известие, — спокойным тоном произнес Командор. — Вы козлы и сволочи!

Шура с Таранкиным переглянулись.

Оправдываться или говорить что-либо Олег больше не стал.

— А сволочами, Командор, вы нас зря назвали, — ответил Шура, немного отсмеявшись, — ведь, по сути, сволочь это рабочий человек.

— Почему рабочий человек? — удивился Таран.

— Ты, картину Репина "Бурлаки на Волге" когда ни будь видел?

— Да, — ответил Егор, — а причем здесь это?

— Так вот, уважаемый младший сотрудник, на этой картине кучка оборванцев тянет корабь с боярами на волочь, а обратно они идут при деньгах, пьяные и с волочи.

— Не знал, — с удивлением заметил Командор.

— Так и я не знал, — честно ответил компаньон, — посмотрел на вас в сознание всплыла картина Репина "Приплыли", а дальше ассоциативный ряд с прочими работами.

Шура вновь закатился смехом. Командор уже понял, что от статуса жертвы насмешки ему теперь долго не избавиться и решил отнестись к этому по-философски.