Пушистая катастрофа

Из щели пахло зверем, усталостью и неуловимым терпким запахом чего-то алкогольного. Чтобы почувствовать все это, мне пришлось подобраться к самой двери.

Отступить, поджимая лапы, вернуться в спальню детеныша, поднырнуть под тонкую руку и уснуть у меня уже не получилось.

— Входи, — велел волк, почувствовав мое присутствие.

Я замешкалась, сомневаясь в том, что мне стоит подчиняться. Оборотень поторопил.

— Мне долго ждать?

— Ты, блохастик, мной не командуй, у меня другой хозяин, — с трудом выдавила из себя я это наглое заявление.

Я проскользнула в кабинет, приблизилась к столу, за которым сидел оборотень, и с трудом забралась на столешницу, чуть не уронив на себя малахитовый треугольник пресс-папье. И все это в гнетущей тишине.

— Чего хотел? — спросила опасливо, запоздало заметив, что в свете единственного зажженного светильника волк выглядит как-то по-особенному устрашающе.

Возможно, все дело в том, как хищно сверкали глаза в полумраке, скрывшем от меня его лицо.

— Как Эдит?

— Замечательно все у твоей Эдит. Весь день веселилась, в обед покушала, сейчас крепко спит, — отчиталась я.

— Хорошо. — Волк устало прикрыл глаза.

— Слушай, блохастик, а ты чего такой замученный?

— Не зови меня так.

— Как? Блохастиком?

— Да.

— Почему нельзя? Ты же оборотень?

Волк посмотрел на меня странно и промолчал.

— Оборотень же! — стояла на своем я.

— Нет, — односложно ответил он.

— Что нет? Как нет? Я чую зверя.

Он снова промолчал, а я начинала чувствовать себя глупо.

— Слушай, папа у тебя оборотень?

— Да.

— Мама оборотень?

— Да.

— Значит, и ты оборотень! — торжественно заключила я.

— Оборотень, — повторил он с горькой улыбкой и оборвал себя, не закончив. — Только…

Я начинала раздражаться. Волк вел себя не как волк, а как трепетная пансионерка.

— Что «только»?

— Зверь не проснулся, — ровным голосом сказал он.

Прозвучало как приговор, как самое страшное, что может случиться в жизни.

— А если разбудить? — с надеждой спросила я.

— Невозможно.

— То есть ты пушистым никогда не был?

— И не стану.

Проклиная свою настойчивость и прямоту волка, я судорожно пыталась придумать, что сказать. Все слова после такого признания казались не теми.