Пушистая катастрофа

Пригладив на боках свое новое приобретение, нащупала пальцами странную выпуклость — вышитые на ткани инициалы переплетались между собой в причудливый рисунок. Хельму, наверное, носил их где-то под ребрами, у меня же они оказались на бедре.

Помеченная рубашка мне сразу же разонравилась, но, перещупав еще три, я пришла к неутешительному выводу: они все тут такие.

Вдруг повезет, подумала я и взялась за проверку всего волчьего гардероба.

За этим ответственным занятием меня и настигло зловещее покашливание.

— Не припомню, чтобы у меня была назначена встреча этой ночью, — холодно сообщил Хельму.

Окна его спальни не выходили на улицу, я не могла услышать, как он вернулся, но поняла это слишком поздно.

Была беспечна и теперь рисковала лишиться хвоста.

В лучшем случае только хвоста.

Зажмурившись и бессознательно скомкав в пальцах рубашку, я напряженно прислушивалась к тихому шагу приближавшегося оборотня.

— Ты меня слышишь? — позвал он.

Еще три шага — и можно бежать, прикинула я.

Пока он обходил кровать, я могла перескочить через нее, спуститься вниз, быстро перекинуться и спрятаться, оставив заднюю дверь открытой.

И пусть волк до облысения ищет воровку, посмевшую умыкнуть его рубашку. Только рубашку, потому что поживиться блестяшками я не успела.

У Хельму были чудесные запонки, и, судя по тому, как часто он их менял, запонок было много, пропажу нескольких комплектов он бы и не заметил. А мне сокровищницу пополнять нужно было.

А теперь ни сокровищницы мне, ни целой своей шубки…

Волк подошел достаточно близко.

Сейчас, поняла я и рванула к двери. Проблемы начались сразу же: я не рассчитала мягкость кровати и чуть не запуталась в стеганом покрывале — теплые пальцы скользнули по моей ноге, но сжаться на лодыжке не успели.

Хельму коротко ругнулся, я кубарем свалилась на пол, поражая саму себя, пружинисто подскочила и вывалилась в коридор, где чуть не растянулась на полу, запнувшись за порог.

Волк преследовал молча. И настиг меня на лестнице.

Я была уверена, что легко справлюсь со спуском, перепрыгивая через ступени.

Перепрыгнуть успела три, потом уже в полете была поймана за шиворот и рухнула на лестницу.

Сначала показалось, что шею медленно пилят тупым ножом, потом появилось чувство, что еще несколькими тупыми ножами тыкают мне в спину и поясницу.

Я стонала и ругалась. Ругалась сквозь слезы.

Болело все.

Но больше всего болела гордость.

— Что смотришь, волчара беззубый? — прохрипела я, когда надо мной появилось хмурое лицо Хельму.