Паутина времени

Крис надиктовывал зачарованному перу инструкции для советников и отдельно – для Оррена и матери, чтобы они вдвоем проконтролировали этих жуков, которые, кажется, уже мысленно распилили бюджет и растащили по своим поместьям. Ничего, у Рита ни то, что не забалуют – строем ходить будут.

– Почти, – согласился Лит и, заколдовав листы, быстро разослал их с вестниками адресатам. – Дорогая?

– Сейчаа-ас, – кровожадно протянула Юля, – еще чуть-чуть.

Найтингейл пятому измерению посочувствовал.

– Ты можешь просто создать все, что захочешь, – напомнил он.

– Ага, когда научусь, – отозвалась девушка, – но пока у меня через раз вместо нужного платья получается черная дыра или звездная система, лучше вещи за собой потаскаю. Ты решил, куда мы отправимся? Столько всяких интересных мест и миров – глаза разбегаются!

– Для начала посмотрите мир самих творцов. Хотя бы для общего понимания. Он… забавный, – поморщился Бриан. Видимо, ему самому этот мир не очень нравился. – В любом случае, именно он отправная точка.

– Давай, – Юльтиниэль с силой стянула края сумки; жалобно затрещала ткань, но, наконец, застежка поддалась. – Ура! Бри, с учетом, что теперь нам открыто все – нет никакой разницы, с чего начинать. Один не понравится – переместимся в другой мир. А если вдруг во всем множестве вселенных не найдется угла, который придется нам по душе – создадим свой собственный.

– Хороший настрой, – улыбнулся Найтингейл. – Заканчивайте и спускайтесь во двор – прыгать будем оттуда.

Дверь закрылась, и с Юли мгновенно слетела напускная бравада. Девушка подняла тоскливый взгляд за окно к горизонту.

– Как жаль, что Маришка никогда не сможет отправиться с нами в путешествие.

Крис, обняв жену за плечи, вздохнул.

– Теперь ее ждет собственное путешествие длиною в вечность. Я думаю, что творцы проследят, чтобы Маришка во всех своих перерождениях была счастлива.

– Хотелось бы верить, – согласилась Юля. – Неужели не было другого выхода? Хотя бы одного шанса вернуться к нам?

– Думаешь, она не воспользовалась им?

Юльтиниэль ничего не ответила. Возможно, именно тоска и боль по подруге гнали ее прочь из родного мира. А еще осиротевшая без своего ректора академия, в которой Юля больше не могла учиться. Орден также скорбел по Ливию Миллу, никак не решаясь выбрать нового главу.