Паутина времени

А так сам, ссутулившись, бредет впереди, даже не оборачивается: первый признак, что герцога мучают угрызения совести и сомнения. Но этим Рит вряд ли решит делиться.

***

– Итого у нас в наличии… – Крис слез с широкого подлокотника кресла и прошел в центр комнаты, чтобы посмотреть на все с другого ракурса: – Один заговор государственного масштаба, тридцать тысяч кочевников на границе и творец Убийца, возомнившая себя примерной мамочкой. Идеи?

– Вытащить папу – он поможет! – сразу предложила Юлька, не понимая, почему Хель до сих пор не хлопнула в ладоши и не переместила Оррена, Альгу и Василия обратно.

Ответ творца: «Алив сильнее, и она в своем праве» – как достойная причина бездействия не рассматривался.

– Могу уничтожить первые два пункта списка, – щедро пообещала Хель, проигнорировав восклицание Юльки. – Не зря же говорят: нет человека – нет проблемы. С третьим же вам придется смириться.

Даже Юльтиниэль вздрогнула от того, насколько буднично и скучно прозвучало предложение творца.

Одно дело – заговорщики: кучка престарелых консерваторов, в большинстве случаев безнадежных фанатиков Пресветлой матери. Кристиан не собирался кривить душой: если бы он сам разрубил этот узел, не стал бы жалеть тех, кто давно подписал императору смертный приговор. Но уничтожить целый народ, только потому, что он неудачно приблизился к чужой границе?

Впрочем, это же Хель! Чего еще можно от нее ожидать? По сравнению с мирами, которые она обращала в пыль, тридцать тысяч душ вряд ли стоят многого.

– Спасибо, – честно поблагодарил Убийцу Крис, – но, если возможно, это предложение мы оставим на самый крайний случай.

– О! – удивилась она, некрасиво округлив глаза. – И ты не будешь пафосно отказываться от содействия Убийцы? А как же: «Я не позволю тебе творить зло!» и прочая дребедень, которую положено говорить прекрасному светлому принцу?

Юлька и Крис переглянулись и, несмотря на удручающе-невеселую обстановку, захихикали. «Прекрасного светлого принца» император напоминал меньше всего.

Вот темного злодея – запросто.

– Это было бы слишком самонадеянно и глупо, – заметил Кристиан.

Пока кочевники не представляли для Лирии никакой угрозы, император мог себе позволить пофилософствовать о ценности жизни человека и гуманности. Но в тоже время Кристиан знал, как только угроза появится и перед ним встанет выбор: степняки или лирийцы, он, не задумываясь, примет помощь творца.

Свой народ всегда дороже чужих захватчиков.