Паутина времени

Она была Разрушителем – то есть, в любом случае, даже если бы Хаос был ослаблен, ничего не могла с ним сделать. Наоборот, любое проявление ее дара Убийцы сделало бы Бездну сильнее.

– Неужели ты рискнула, безумная моя… – хрипло, до боли знакомым голосом протянул Хаос, вырисовываясь перед женщиной из ломких теней.

Короткая стрижка, превращающая его в чужого, совершенного незнакомого мужчину и искажающая родные черты; тонкая линия рта, острая – скул, янтарный отблеск в темных глазах; безупречное, будто бы вылепленное лучшими мастерами лицо.

– Ты не Гэбриэл, – выдохнула Хель, с облегчением чувствуя, что по-прежнему контролирует себя, – к тому же, даже если бы он смог найти выход во второй раз – я смогла простить его.

– Тогда зачем ты здесь?

Убийца торжествующе улыбнулась.

– Чтобы убедиться, что он больше не властен надо мной! – женщина радовалась, вырывая с корнем былое восхищение этим мужчиной и ее изломанные безумные чувства, которые убивали Хель долгие столетия – жестокую расплату за короткое счастье.

– Безусловно. Мертвые недолго властвуют над живыми, – согласился Хаос.

Либо Гэбриэла исказила непонятная гримаса.

– Ты неправ, – покачала головой Хель, – ты слишком чужд нам и не понимаешь, что именно мертвые имеют над нами самую страшную и сильную власть. В живых можно разочароваться. В тех, кто ушли – никогда. Смерть делает их идеальными…

– Возможно. Мне действительно сложно это понять, безумная моя…

Он так ее называл. Только совсем другим тоном – нежно, чуть насмешливо и бесконечно тепло.

А вот в голосе Хаоса слышалось только презрение.

– И что же помогло тебе простить его? Неужели этот странный смертный герцог? Быть может, твоя ненаглядная дочь? Ты ведь не хочешь признаваться, но в ней есть твое безумие.

А вот это было уже нечестно.

Убийца сама запрещала себе думать о том, что, возможно, когда-нибудь ее проклятье перекинется на Юлю.

– Оно спит. И чтобы пробудить его, потребуется нечто сопоставимое с пришествием Единого, – собрав волю в кулак, ответила творец. Хель понимала, что с каждой минутой, за которую удается отвлечь Бездну – она отвоевывает дни жизни для этого мира.

– Возможно, безумная, но признай, что она для тебя всегда будет второй.

Хель сжала кулаки так, что ей стало больно.

– Выпрошенная дочь… буквально взятая силой.