Паутина времени

Отдыхай, – на этот раз улыбка у нее вышла куда лучше и достовернее, после чего жена вышла из покоев, прикрыв двери.

Я же, весьма озадаченный, подхватил со столика кувшин все с тем же кислым вином, и, подойдя к окну, сделал жадный глоток. Перспектива, открывающаяся мне, не радовала – низкое свинцовое небо казалось крышкой банки, двор замка с убогими пристройками, в которых ютился гарнизон, больше походил на болото. Все утопало в жидкой черной грязи, кое-где покрытой тонкой корочкой льда; несколько деревьев, растущих чуть поодаль, у самой стены, давно высохли и топорщили острые ветви, больше похожие на иглы каких-то диковинных чудовищ.

М-да… если наши предки сохранили такую память о временах властвования Хель, понятно, почему Убийцу так боятся и ненавидят. Сейчас, кажется, все, что она делает с этим миром – убивает его.

Эту мысль я отметил еще одним глотком.

А затем еще одним. На душе было как-то погано и тоскливо – возможно, так действовала окружающая обстановка.

Терпеть их не могу.

Как показал закон подлости буквально несколькими минутами позже – рано радовался. Эрик об этом предупреждал – появление соперницы Хель не могла проигнорировать.

– Всего лишь человек? – раздалось недоуменное из-за спины, когда я заканчивал опустошать кувшин, высоко задрав голову.

Скосив взгляд, я заметил сокрытую в сгустившихся тенях женскую фигуру.

– Человек… – констатировала творец, когда я вытер усы и отставил кувшин на подоконник, с не меньшим любопытством принявшись изучать эту версию Хель, как мне говорили – безумную и опасную.

– А ты ожидала увидеть кого?

Хель усмехнулась.

– Кого-то, кого нельзя убить одним щелчком пальцев.

– Ты можешь сделать это с кем угодно, кроме Поколения. Вопрос в том, захочешь ли меня убивать?

– Как раз начала склоняться к этой мысли, – по-прежнему укрытая тьмой фигура передернула плечами, явно раздраженная моим неприкрытым любопытством.

Тени испуганно метнулись по углам, я же с неким разочарованием увидел всю ту же Хель. Разве что в этом времени она выглядела особенно тощей и изнеможенной – в глубоком вырезе майки виднелись острые ключицы; худые руки были сердито сложены под маленькой грудью, спина – устало ссутулена.