Скульптор

Девушка кружилась словно юла, подпрыгивала, приседала, одним словом, чего только не вытворяла, при этом напрочь забыв о том, что нам нужно сойти на берег.

В конечном итоге не она меня потом вела по городу к упомянутой таверне, а я, элементарно сказав нанятому кучеру её название. Называлась таверна «Дом Бона», у хозяина видимо с воображением было туго и он, не придумал ничего лучше, как назвать тем, чем она по факту и была.

– С этой сумасшедшей не поселю! – заявил хозяин таверны Бон, глядя на Дунру, которая до сих пор глупо улыбалась и слегка подпрыгивала.

– Комната нужна только мне, а эту я сейчас в другое место отправлю, - пояснил я.

– А, ну, тогда другое дело, - он сразу успокоился, - двадцать медяков за день, с пропитанием пятьдесят.

– Договорились, считай, что я снял комнату. Сейчас от этой избавлюсь и вернусь, тогда и заплачу сразу за неделю, - сказал я и, вытолкав Дунру из таверны, вышел вслед за ней. Возле входа в таверну нас ждала карета, в которую я снова и усадил, почти сошедшую с ума от радости девушку.

– Слышь ты, перестань, иначе длину ноги сделаю прежней! – крикнул я ей в лицо. Как не удивительно, но на неё моя угроза подействовала, она успокоилась.

– Извини, ты просто не знаешь, что это такое, всю жизнь носить такую уродливую обувь как мои туфли. Идём, - она собралась выйти из кареты.

– Куда?

– Как это куда? Комнату тебе нужно снять.

– Я только что об этом договорился за пятьдесят медных монет в день.

– В смысле, только что? А я где была?

– Я мог бы сказать, где ты была, но боюсь, не поймёшь, в вашем языке просто нет такого слова.

– Да, я видимо сильно, как бы это сказать, в своих мыслях была, - подобрала она название своему временному помешательству. – Вот деньги, здесь десять монет серебром, - она снова выдала мне тощий мешочек с монетами. – За ногу спасибо, я теперь перед тобой в долгу.

– Я ж демон, какой долг? Хотя кровью могу оплату принять, - я состроил страшную физиономию и потянулся растопыренными пальцами к её сиськам.

– Пошутил я, через неделю увидимся, - сказал я и вышел из кареты, после чего не оборачиваясь, вошёл в таверну. Несколько минут назад, в полумраке, потому что в обеденном зале горела всего одна жировая свеча, я плохо рассмотрел лицо Бона. Сейчас, когда мы с ним поднялись в комнату верхнего этажа, и он зажег сразу две восковые свечи, я уже нормально смог его рассмотреть.