"Тяжела ты, долюшка Кощеева"

В этот момент голова чихнула и сама вылетела из стены.

— Вот и славно! — обрадовался Иван, хлопнув в ладоши. — Будто ничего и не произошло.

— Ага, — согласился Горыныч, улыбаясь и виляя хвостом, но вдруг заметил, что стены сарая пошли трещинами.

Голова Кощея, внезапно ставшая частью стены, была последним удерживающим элементом от разрушения. А так как ее изъяли — стена утратила свою целостность и академия рухнула.

Когда поднявшийся столб пыли рассеялся — на поляне остались только: лежащий на земле серый от пыли Змей Горыныч, сидящий на обломках грустный Иван Царевич, и Кощей, с трудом прицепивший себе голову на место, но увы, не той стороной.

Академия же полностью прекратила свое существование, так и не открыв свои двери в мир знаний.

Глава 2

Крушение странного сарая стало крушением надежд на светлое будущее.

— Ну, что за день такой, — вздохнул Кощей, обозревая вместо груди, свою спину, — и зверье лесное не уважают, и академия рухнула, и вдобавок ко всему — седалище толстое.

Царевич закрыл лицо рукой, то ли от стыда, то ли от смеха.

Кощей такой тонкий комплимент не оценил и от злости обратил Горыныча в козла. Правда, все же соблюдая канон, не в обычного — а в трехголового. Но Змей все равно расстроился и начал пшикать пламенем, небольшим, но жуть каким вонючим.

Это не вредило здоровью, но очень угнетало эмоционально.

— И что же ты такое ел, ничтожное создание? — брезгливо сморщился Кощей, закрывая нос и, бегая по поляне кругами.

— Девственниц, — ответил Иван, решив блеснуть знаниями. Он про это читал в какой-то брошюрке, в которую на рынке заворачивали горячие пирожки. Там порою можно много интересного прочитать.

Давеча царь-батюшка даже про себя неприятную листовку читал. Дескать родился у него не сын, а самое бестолковое в мире создание. И ежели его на трон решит король посадить, чтоб все крестьяне в лес бежали.

— Та он бы давно с голоду помер, — отмахнулся от таких доводов старик. — Скорее дохлятину какую подобрал, охламон.

— Вот давайте не будем переходить на личности, — обиженно проблеял Горыныч.

— Тогда не дыши в мою сторону, — ответил ему Бессмертный, судорожно откашливаясь. Хоть как он не старался, но нечаянно вдохнул духу козлиного. — Терпеть не могу козлов.

— Так это же ты меня в него обратил! — разозлился козлозмей.