"Тяжела ты, долюшка Кощеева"

— Вот именно, главное, что ты добрая, а остальное не важно, — согласился Иван Царевич. — Правильно я говорю? — спросил он у Кощея, но тот не ответил, так как уже давно заснул.

Ночью, когда луна озарила поляну, и стало видно, как днем, маленький отряд разбудил жуткий крик Бессмертного.

— Хомяки!!!

Старик вылез на дерево и кричал оттуда. Иван Царевич, в недоумении посмотрел вокруг, и кроме одинокого бобра, никого не заметил.

— Тебе страшный сон приснился? — спросил Ванька, наблюдая за пытающейся зарыться в землю Купальницу.

Хомяков она не боялась, но жуткий крик Бессмертного ее очень сильно напугал, и та решила если на дерево вылезти не может, то хоть зароется.

— Приснился Ванька, и ой какой неприятный, — признался старик, слезая с дерева. — Приснилось, будто сижу я такой во дворце, как вдруг подходит до меня Баба Яга и говорит человеческим голосом…

— Так каким же ей-то еще говорить, — засмеялся парень.

— Не перебивай, — проворчал старый, садясь возле потухшего костра. Там уже сидела замурзанная как анчутка фея, и недовольно отряхивалась.

— Так вот, подошла ко мне и говорит, таким писклявым голосом: — После всего, что между нами было, ты обязан на мне жениться. А я ей и говорю: — Так что же между нами было то? Разве что за одним столом щей похлебали. А она: — Вот наш ребенок… Поднимает корзину, открывает накидку, а там — хомяки… Штук тридцать, и у всех морды Горыныча.

Ванька с Купальницей услышав такое зашлись от смеха. Такой бред мог только во сне присниться.

— Какие дети у Яги, она же старая, — вытер набежавшие от смеха слезы парень.

— Вот-вот, и к тому же хомяки такие красивые, — смеясь сказала фея.

— Красивые… Я бы на вас посмотрел, если бы с вами такое случилось… В общем не знаю к чему все это, но нам нужно возвращаться домой. Яблоко мы нашли, с Королевой поговорили. Нужно уходить, пока мы в новые неприятности не влипли.

С ним все согласились, и легли спать. Один Кощей Бессмертный сидел до утра, не смыкая глаз. И везде ему мерещились хомяки.

Рано утром они тронулись в путь.

Напрасно Кощей уговаривал Купальницу идти домой, она навязалась вместе с ними. Дескать они теперь с ним по гроб неразлучны будут.

Иван смеялся и все время косился в их сторону, в конце вообще обозвав женихом и невестой. «Жениху» такая кличка очень не понравилась, а вот «невеста» заалела, словно маков цвет, и всю дорогу шла смущенно, поглядывая на Бессмертного.

— Я же старый! — не выдержал он.

— Не старый, а пожилой.