"Тяжела ты, долюшка Кощеева"

— На старости? — удивленно переспросил Иван, но не стал уточнять, что тот имеет ввиду.

— Ага, — кивнул ему старик, резко свернув влево. Там за ракитовыми кустами стоял высокий забор, который казалось, даже с лестницей не перелезешь.

Стоило им подойти поближе, как тут же им на головы полились помои.

— Это еще что такое?! — возмутился Иван Царевич, посмотрев вверх, начав отряхиваться от грязи.

— Свиньи, — со вздохом развел руками Бессмертный. — А что ты ожидал от свиней?

Их разговор был прерван протяжным скрипом давно не смазывающихся ворот.

У Ваньки, от неожиданности даже челюсть отвисла. А где же маленькие, пухленькие поросятки?

— Кого здесь холера принесла? — злобно хрюкнул он, нехорошо и как-то зловеще покосившись на нежданных гостей.

Это окончательно добило парня и его руки разжались сами по себе. Он даже забыл о своей ноше и козлозмей с шумом упал на землю, прямо под ноги кабана.

— За презент конечно благодарю, я козлятину люблю, но странный он какой-то, болезненный.

— Это совсем не то, что я ожидал, — очень тихо прошептал Кощею Царевич, боясь, как бы кабано-монстр не услышал.

— А что ты ожидал? Маленьких, пухленьких поросяточек с наивненькими глазками? — весело засмеялся Кощей.

Иван кивнул и осторожно покосился на хряка. Тот, взяв в рот травинку грыз хвостик, будто раздумывая, есть гостей сразу, или немного промариновать?

— Ты еще его братьев не видал.

— Может, пойдем отсюда, а? — с робкой надеждой прошептал Царевич. Про себя подумав: -«Пока мы еще живы».

Хряк, почесав зад, подозрительно посмотрел на гостей.

— А что это вы мне тут шушукаетесь? Уж не задумали ли вы, какую-нибудь пакость?

— Да больно ты нам нужен! — ответил ему Кощей Бессмертный, презрительно окинув того взглядом и вздрогнув, заметив, как из ноздрей кабаньих пошел пар.

Иван почувствовал, что сейчас произойдет что-то нехорошее и потянул старика за руку, прочь от этого дома, но тот уперся и ни в какую не хотел уходить.

— А чего тогда приперлись? — грозно хрюкнул Наф Наф, сверкнув черными глазами.

— Давай не будем, — стал умолять Бессмертного Ванька. Дурное предчувствие нарастало с каждой минутой все больше и больше.