"Тяжела ты, долюшка Кощеева"

Сразу видно, что она даже полы подметать не умеет…

— Так вы меня в рабство хотели забрать?! — разъярился Царевич. — Да вы знаете кто мой отец?!

Спрут окинул взглядом его коровий хвост, ответил, что догадывается. Ванька осекся, но сразу же взял себя в руки и ринулся в бой, но его быстро скрутили.

— Страшная как лешак, но характер — огонь, — усмехнулся кто-то.

— Да, характер под внешность. Врагу такую не пожелаешь, — захохотал главарь.

— Вы ведь что-то задумали? — спросили у него.

— Меня это тоже интересует, — с подозрением на него покосился Иван.

— Готовься, ты завтра утром замуж выходишь…

— То есть как это замуж?! Вы в своем уме?! Я мужик вообще-то! — вскричал Иван, схватив тролля за воротник.

— Мне все так говорят, когда я им за свадьбу намекаю, — усмехнулся главарь. — Но ничего, я смирился, и ты смиришься.

— Только через мой труп!

— Ой не соблазняй, Ванюша, не соблазняй… — покачал головой Спрут.

Царевич всхлипнул, и посмотрел по сторонам. Он не знал, что делать. Если бы он сейчас был в тридевятом, то позвал бы на помощь Муромца, а так приходится спасаться самому.

— Я обручен! — солгал он.

— Неужели ты думаешь, что я тебе поверю? — тролль окинул его оценивающим взглядом. Иван сокрушенно вздохнул, с этим трудно было поспорить.

Всю ночь Иван не мог заснуть. Он с ужасом представлял завтрашний день и свадьбу с троллем.

— Не могу понять, почему он решил на мне жениться, если я для него страшный? — сказал он все еще спящей цыганке. — А еще мне интересно, сколько же сонного порошка на тебя насыпали, что ты уже сколько часов спишь.

Женщина всхрапнула, и повернулась на другой бок.

— Хотел бы, и я так, — вздохнул Ванька и вздрогнул от резко открывшейся двери.

— Собирайся! Жениться поедем! — сказал тролль и бросил в Ивана страшное, красное платье и коричневый чепчик.

— Я не собираюсь это надевать! — взревел Царевич, и хотел было опять ринуться в бой, но осекся, заметив насколько огромен стражник.

— Чего это?!

— Коричневое с красным не гармонирует, — потупился временный женщин, и пошаркал ножкой.

— Одевай что дали, и пошли.

— Я без нее не пойду, — Царевич показал пальцем на цыганку. Он боялся, что она так и останется в плену, и не снимет проклятье.

Тролль вздохнул, и перебросил женщину через плечо. Ванька одевая платье громко вздыхал. Пусть их совесть помучает. И тянул время. После рассвета, должно было пройти еще пару часов, прежде чем он обретет мужской облик.