Эхо далекой войны

– Мама, это Надя, моя невеста, – сообщаю я, возвращаясь с валидолом, и тут же становится ясно, что сейчас будут обсуждаться вовсе не мои дела сердечные. Мама бледна, она судорожно берёт валидол и кладёт в рот. Наступает тягостная пауза.

– Почему ты мне об этом не рассказывал? – мама смотрит осуждающе на Митю.

– Не хотел волновать тебя, – вздыхает брат. – Надя, зря вы это сказали.

– Что – зря? – недовольно возражает Надя. – Если ты любишь свою маму, береги её другими способами. Ну, сказал бы ты сейчас, что споткнулся и упал.

– Не подожгут, – неуверенно бормочет брат. Надя недовольно качает головой.

– А что можно сделать? – задаю я риторический вопрос.

– Обратиться к профессионалу, – поясняет Надя и вынимает мобильный телефон. – Здравствуй, Олег. Можешь сейчас приехать сюда? – и она называет наш адрес. Я с изумлением смотрю на неё и вдруг понимаю, что она совершенно права. Да, конечно, милиция!

– Зря вы это, Надя, – бормочет Митя.

Прежде чем я успеваю как-то прокомментировать его мнение, Надя внезапно начинает смеяться, но затем успокаивается и становится серьёзной.

– Дурачок ты, Митя… Извини. Не имеет значения, что они скажут. Если этим займутся мои друзья, у нацистов появится такая проблема, что они в твою сторону смотреть не решатся. Из Москвы сбегут. С повинной в милицию явятся. Поверь, я знаю, о чём говорю, такое уже было не раз. Главное – не бояться правды.

Как она хорошо сказала: не бояться правды. Да, конечно, но как?..

Мама с надеждой смотрит на девушку, которую я люблю.

– Надя… Ваши друзья действительно помогут?

– Обязательно! – твёрдо произносит лучшая в мире девушка, и мне становится ясно, что так и будет. В дверь звонят, и мы втроём – мама, я и брат – тревожно оглядываемся.

– Я открою! – спокойно поясняет Надя… да, вот так и надо открывать, если неизвестно, кто просится: тихо, на цыпочках, подходит к двери, смотрит в глазок, но с расстояния сантиметров пять, чтобы её тень не была видна снаружи… Вот она улыбается и открывает:

– Привет, Олег! Заходи!

– Добрый день! – окидывает нас взглядом милиционер, с которым меня познакомила вчера Надя.

– Избили его, товарищ милиционер! – вскидывается мама. – Нацисты проклятые! Наша семья всегда была за интернационализм! Дедушка мой воевал, погиб подо Ржевом.