Юся и Эльф: Все любят котиков

- Вы не понимаете…

- Это вы не понимаете… - мы боролись с дверью, я пыталась толкать ее, эльф – отталкивать, а двери-то исполнился не один десяток лет. Петли, если тетушке верить, еще мой прадед вешал. И стоит ли удивляться, что именно они сдались первыми.

Дверь хрустнула и покосилась.

- И-извините, - сказал эльф, пунцовея левым ухом. Но дверной ручки, паскуда этакая, не выпустил.

- Не извиню, - я сдула темную прядку. Волосы опять растрепались, и теперь я смотрела не то на Тиниэля, не то на Тариэля, не то еще на кого-то сквозь отросшую челку.

И мысль, пришедшая в голову, была совершенно безумна.

Но сработать могла.

- Грета! – крикнула я, надеясь, что увлеченная экспериментом сестрица все же услышит. – Сюда иди!

Имя это, похоже, вызывало у эльфа не самые светлые воспоминания. Он вздрогнул. А уж когда появилась Грета во всей красе, точнее в рабочей хламиде, густо заляпанной новым составом, который помимо тошнотворного запаха и вид имел такой же – бледно зеленый, комковатый.

Честно говоря, он напоминал мне блевотину, но…

Что я в алхимии понимаю?

- В-вы? – слегка заикаясь, произнес эльф. И в ручку вцепился, но уже, кажется, с единственным желанием – дверь закрыть.

- Я, - Грета зарозовелась и, шмыгнув носом, спросила: - А вы ко мне?

- Н-нет! У вас… у вас права нет ко мне приближаться! – он пятился, выставив перед собой дверь, будто бы она могла защитить его от сестрицы. Правда, та ныне была на диво смирна.

Смиренна, я бы сказала.

И это опять же мне категорически не понравилось.

- Она к вам не приближается, - я ручку выпустила, отдав поруганную дверь в полное владение Эля. Ему всяко нужней, я-то к сестрице привыкла. На всякий случай отодвинула ее за спину. – Это вы к ней приблизились! И тем самым нарушили постановление суда!

Я наступала

Эльф пятился, двери, однако, из рук не выпуская.

- Я ничего не нарушал!

- Нарушили, - в дверь я ткнула пальцем, так сказать, от избытка чувств, главным из которых был страх.

- Я не знал!

Ему я охотно верила.

Если бы Эль знал, что моя сестрица обретается именно здесь, он не то, что дом, он бы весь Пекарский переулок, который местные удачно именовали закоулком, стороной бы обходил. Но отпустить его просто так я не имела права.